Чтение онлайн

Слизывала свою влагу, чмокала губами, наслаждалась солоноватым привкусом его кожи. Илья поставил меня на четвереньки, чуть сместил влево, чтобы мы все отодвинулись от стены, и припал губами к моим складочкам.

— Бля-я, Сонь, — Рома уже бесновался, — расслабь ротик. Я хочу его трахнуть.

Илья толкнулся в меня языком, Рома — бёдрами, и все ощущения взвились до предела. Я уплывала в их руках, распадалась на микрочастицы, которые они точечными импульсами собирали воедино. И меня снова расшвыривало, а потом опять и опять склеивало.

Невыносимо. И немыслимо. Я продержалась на секунду дольше Ромки, потом выпустила его изо рта, издала рёв разбуженной медведицы и рухнула лицом в пол, содрогаясь в оргазме. Боли, которую предвидело тело, не было. Только опустошающий кайф.

Илья сцапал меня за бок, прижал к попке кулак и задвигал им по члену.

— Сонь, посмотри на меня, — позвал привычно, и я выгнула шею, чтобы наблюдать за тем, как он себя удовлетворяет.

Облизнулась. Он обрушил на мою ягодицу хлёсткий удар. В полсилы, конечно, но меня всё равно качнуло вперёд.

Его заводят мои слёзы, так?

— Пожалуйста, не надо, — всхлипнула наигранно и получила ещё один вполне терпимый шлепок. — Нет, Илюш, я не хочу. Пусти.

Попыталась сбежать, чувствуя какой-то странный азарт от происходящего. Это же игра. Мы часто играем.

Он ухватил за волосы, рванул на себя. Опять же с предельной концентрацией силы, чтобы я понимала, что всё понарошку. Запрокинул голову, вонзил зубы в шею, повел до самого плеча.

— Пусти, я прошу, — жалобно простонала.

В ответ он пихнул себя мне между ног и заскользил у входа. Быстро-быстро и до дрожи приятно.

Я изобразила отвращение. Он смял мою грудь. Взвыла очень естественно. Глянула на Ромку, который следил за происходящим с лёгким недоумением. Илья будто почувствовал, что выпала из игры, крутанул меня лицом к себе и снова оказался у сладко саднящего местечка.

На миг представила, что этого всего могло бы не быть. Не пожалуйся я Роме, он не поехал бы ставить братца на место, не привёз бы его ради извинений и...

Слёзы брызнули сами. Закусила губу и с неимоверным блаженством наблюдала, как искажается лицо Ильи, как деревенеют мускулы и сам собой приоткрывается рот. Он слизывал мокрые дорожки у меня со щёки и хрипел, изливаясь на бёдра.

Обвила руками его шею и предупредила:

— Это был последний раз, когда ты вытер о меня ноги. Следующего не будет.

— Ни за что, тигра.

Он попробовал зарыться носом в мои волосы, зашипел от боли и чмокнул в висок.

— Зря ты пускаешь его в нашу кровать, — бубнил Рома, устраиваясь на своём краю. — Я б постелил на коврике, швырнул миску и хай отрабатывает косяки.

— В следующий раз непременно воспользуемся этой идеей, когда тебя опять потянет на шлюх, — отбил подачу Илья.

Я только вздохнула. Что у меня за мужики проблемные? Если чудят, то на полную катушку.

— Пускай ютится, — благосклонно махнула рукой и со всей самоотдачей занырнула в объятия светленького. — Мы же добрые, правда, Ром? — поцеловала трещинку на губе и болячку к углу рта.

— С хера ли? — он гневно покосился на брата. — Под жопу пнуть и делу конец.

— Я сейчас кого-то точно пну, — Илья забрался под наше одеяло и прошёлся лёгкими поцелуями по моей спине.

— Меня? — промурлыкала и повторила ту же дорожку на Ромкиной груди.

— С тобой я хочу сделать такое, чего совсем-совсем нельзя, тигра.

Я спустилась совсем низко. Рома протяжно вздохнул и остановил меня.

— Сонь, я хочу того же, а ты дразнишься. И это, там, на камбузе, хорош прихреневать, это наше одеяло.

Он рванул свой край. Илья остался в одних трусах. Я перевернулась на спину, чтобы полюбоваться вкусным видом. Он тоже не остался в долгу, перекинул через меня ногу и пихнул брата. Рома вцепился в меня и только поэтому удержался на кровати. В Илью полетела подушка. Он перегнулся и отвесил звонкую оплеуху. Я вклинилась между враждующими сторонами, по очереди поцеловала обоих.

— Миру мир, — заключила и попросила тёмненького погасить свет.

Рома подмял меня под свой бок, Илья лёг вплотную с другой стороны, и воцарилось спокойствие.

Я повернула голову вправо:

— Нам многое нужно обсудить заново.

Рома слева не удержался от комментария:

— Если ему дети нафиг не упали, то пускай таскается с презиком.

— Вот тебя забыл спросить, блонди.

— А хули ты ересь прёшь? Младенец тебе трахаться помешает? Вообще с ориентирами по жизни беда?

— Давайте без осуждения. Мы договаривались выслушать все точки зрения.

— Мы два года его слушали, Сонь, а что в итоге? Всё пиздёж.

— Я просто ход своих мыслей рассказал, — устало ответил Илья. — Да, не очень последовательно получилось. Просто думал о другом, сосредоточиться не получалось.

— Угу-угу, — ёрничал Рома. — Это мы тоже видели. Новая фишка: тебя заводят Сонины слёзы. Дальше что?

Я повернулась к нему, упёрлась локтем в матрас и накрыла говорливый рот рукой.

— Выдохни уже, Ромыч. А то покусаю, — попыталась обратить всё в шутку.

— Кусай, — он подставил губы, и я выполнила угрозу, потом развернулась и повторила с Ильёй.

Всё поровну. Обоих люблю до безумия, и только когда оба рядом ощущаю себя живой. Проза жизни такая.

— А можешь теперь последовательно объяснить? — спросила с нежностью, водя пальчиками по едва наросшей щетине.

— Попробую, — тихо ответил. — Пока всё на стадии обсуждений находилось, меня ничуть не беспокоило. Правда думал, что хочу ребёнка. Из тебя лучшая мать выйдет. А как всё случилось, меня перемкнуло. Мысли полезли. С Линкой именно на этом этапе всё по бороде пошло. Трухнул я, понимаешь? Опять по старым колдобинам трястись: сначала будь нежнее, потом постылый секс в одной позе, а после родов сплошные не хочу и головные боли. И я, Сонь, понимаю, как омерзительно это звучит.

— Но это часть тебя, — вынуждено согласилась, — притом огромная. И мы попробуем оставить всё как прежде.