Чтение онлайн

— Серьёзно? — Рома аж сел и сбросил меня с себя.

— Я перефразировала в негативном ключе, — призналась.

— А как звучало в оригинале? — он напрягся, мышцы на плечах выступили, кулаки сжались.

— «Знать бы ещё наверняка, что ребёнок мой», — повторила свою версию услышанного.

Рома посуровел. Я редко видела его в гневе, но в эту секунду на него было страшно смотреть. Челюсти склеились, взгляд заледенел. Он скрипел зубами от ярости.

Встал с дивана, накинул футболку, которую я содрала с него ещё до начала фильма, подхватил телефон, чмокнул меня в щёку со словами:

— Я буквально на пару минут, — и хлопнул входной дверью.

Очухаться не успела, как он умчал из дому.

И кто тебя просил разевать рот, спрашивается. Мало неразберихи, так ещё сиди переживай, как бы Ромка дров не наломал со психу.

Ждала его возвращения на скамейке у подъезда. Руки держала под задницей, чтобы не сорваться в очередную бессмысленную авантюру и не поехать к Илье. Ромка ведь к нему помчал, сомнений на сей счёт не имелось.

Да и нажаловалась я отнюдь неспроста. Бесила мысль, что после всего случившегося Илья выйдет чистеньким аки младенец. Раз уж сама не смогла надавать ему люлей, пускай Ромка посодействует.

Капризно? Эгоистично? Стервозно? Да естественно. Обиженные женщины способны на ужасные поступки.

Ко всем прочим переживаниям прибавилось ещё чувство вины. Рассорить братьев — это вообще по-людски?

Джип с визгом покрышек вывернул из-за угла, сделал круг по двору и задом попятился на парковочное место. За лобовым стеклом угадывалось два мужских силуэта.

Меня накрыло паникой. Первым вышел Ромка. Пихнул руки в карманы спортивных штанов, сгорбил плечи и двинулся ко мне. Верхняя губа рассечена, как и левая бровь. Раны пустяковые, заживут через пару дней, но мне всё равно сделалось дурно.

Илья появился следом, и меня натуральным образом обуял ужас. На переносице что-то вроде продольной царапины. Под глазами уже налились два кровоподтёка, нос распух и, судя по всему, не дышал, потому что шёл Илья с приоткрытым ртом.

Подрались всё-таки. Из-за моей оскорблённой добродетели. Ну ты упыриха, Сонечка!

— Ром, ну зачем? — побежала ему на навстречу.

— За дело, пухляш, — он поймал меня за плечи, тормознул и резко развернул в сторону подъезда. Успела только бросить обеспокоенный взгляд на другого брата. — Будет знать, что распускать поганый язык в твой адрес чревато последствиями.

— Больно? — я кончиком пальца коснулась запёкшейся ранки в углу рта.

— Сонь, ерунда. У него тоже без последствий. По пути в травмпункт заскочили, снимок сделали. Поэтому так долго провозились.

Я лишь вздохнула и обняла его за талию. Илья поднимался следом, и каждый его шаг отдавался в душе гулким эхом. Мне хотелось развернуться и повиснуть на его шее. Или подбежать и спустить с лестницы со словами: «Видеть тебя не желаю!»

Мы расположились на кухне. Ромка развалился на диванчике, укутанном пледом с подсолнухами, Илья сиротливо пристроился на стуле. Достала аптечку, ватные диски, бутылку коньяка и два стакана. Илья щедро наплескал янтарной жидкости в оба, глянул на меня трусовато и опрокинул в себя выпивку. Поморщился.

Посмотрела на него с сочувствием, вынула из морозилки пакетик со льдом, обернула полотенцем и подала. Всё это в оглушительном молчании, от которого звенели нервы.

— Ты вроде сюда не коня жрать припёрся, — хамовато напомнил Ромка и тоже опустошил стакан. — Сонь, там лимончик нигде не завалялся?

Я прижала к его распухшей губе смоченную перекисью ватку.

— Подержи здесь, я нарежу.

Снова быстрый взгляд на Илью. Сидел с запрокинутой головой, прижимал к переносице холод и следил за мной глазами.

— Сонь, — сказал гнусаво, и мне захотелось засмеяться, — я налажал. Ляпнул гадость, чтобы обиделась и ушла, а получилось...

— Да хуйня полная получилась, как и всё, что ты творишь, — влез Ромка.

Я стояла спиной. Кромсала несчастный лимон на кривые ломти, и слёзы текли по щекам, будто шинковала особенно злую луковицу. Смахнула их рукавом кофты и вернулась к столу с блюдцем.

— Согласен, — потупился Илья.

— Короче, вы тут поболтайте, — Рома схватил куцый кружок цитруса, сунул в рот и схомячил вместе с кожурой. Даже не скривился. Чмокнул меня в лоб и добавил: — Свистни, если эта отморозь вновь начнёт баранки гнуть. Я пока фильм досмотрю, повспоминаю свою милфу.

Дверь он оставил открытой, зато громкость на телевизоре увеличил на максимум.

Я села на его место, потянулась к бутылке анестетика, потом передумала.

— Мне выговор строгий влепили, — неловко начал Илья. — Талон отобрали.

Вроде до сегодняшнего дня у него был зелёный талон, что в их организации означало отсутствие нарушений дисциплины труда. Значит, теперь жёлтый.

— Сразу красный выдали, — уточнил.

— Понятно.

А красный талон — это очень плохо. Следующее отхождение от норм грозит ему понижением в должности, потерей премиальных и ещё кучей всяких горестей.

— Я ушёл, потому что виноват перед тобой, — совсем уж по топорному перепрыгнул Илья с темы на тему. — Всё это случилось из-за меня.

Вот давайте-ка дальше подробнее.

— Из-за тебя?

— Мне этот ребёнок был костью в горле, — прогнусавил, и меня раскалённым паром обдало от его слов. — Сонь, ты только пойми правильно.

— Понять? — начала свирепеть. — Как это вообще можно понять?! Мы обсуждали всё тысячу раз. Смею заметить, я не в одиночку приняла решение завести ребёнка! Я спросила ваше мнение! У обоих! И сейчас ты заявляешь...

— Сонь, одно дело — разговоры. Гипотетические дети меня вовсе не смущают.

— Ты сам себя слышишь?

— Да. И не нахожу веских слов, — он отложил пакетик со льдом, перегнулся через стол, налил коньяк в оба стакана, один подтолкнул ко мне.

— Так найди уже! — закричала и швырнула выпивку в стену, хотя с куда большим удовольствием раскроила стакан о твердокаменный лобешник этого... этого... У меня даже ругательства исчерпывающего не находилось.

Телевизор смолк. Кухня погрузилась в тишину.

— Я был неправ, — с натугой признал Илья. — Думал только о себе. О том, что потеряю с появлением ребёнка.

— И что же это?

Он замялся.

— Жёсткий секс, да? — со мной приключилась истерика, вздрагивала после каждого слова. — Единственное, что всегда заботило тебя в отношениях, — это твоё удовлетворение. С беременной женой не выгуляешь садиста, придётся потерпеть, а когда Илюша соглашался терпеть? Ни боже мой!

— Отчасти да. И ещё я думал о том, как буду воспринимать этого ребёнка, если его отцом будет значиться Ромыч.