Чтение онлайн

Я кивнула, отвернулась к стене, закусила уголок подушки и разрыдалась. Что я за существо такое бестолковое? Замуж выйти по-людски не могу! Даже ребёнка выносить и то не в состоянии!

Телефон разрывался от звонков и сообщений. Рома с Ильёй места себе не находили. Я понимала их переживания, но они даже близко не валялись с теми муками, что кромсали меня. Так что написала в общий чат короткое сообщение.

Соня: Замершая беременность. Будут прерывать медикаментозно. Я здесь на неделю. Ром, позвони на работу, скажи, я на больничном. Не хочу ни с кем говорить. Извините.

Илья: Тигра, не сбегай вот так

Рома: Очень хочется тебя приголубить и пожалеть, моя девочка любимая

Они печатали ещё что-то, я видела по иконкам. Только мне было тошно от всего. От их любви, жалости, сопереживания, поддержки. Хотелось разбежаться и удариться головой в стену.

Телефон я выключила, убрала под подушку.

После ужина, от которого отказалась, в палату зашла та самая врач в длинной одежде и хиджабе. Позвала меня в коридор, где усадила на скамью и проникновенно заговорила:

— Слёзы не лей, пустое это. И себя не вини. С самой здоровой женщиной случается порой такое. Аллах так распорядился.

Ага, мактуб, итить его в душу!

— Советские доктора посоветовали бы тебе год воздержаться от беременности, да и наши многие того же наговорят. Не слушай. Первая кровь отойдёт, и смело можешь снова пробовать.

— То есть? — я прибалдела.

Она сжала костлявой ладонью моё плечо.

— Если хочешь родить — делай. Не нужно зацикливаться на несчастье, верь в хорошее. Ты не замужем? — она намётанным глазом пробежалась по правой руке, увидела два кольца и улыбнулась. — Отлично, так и передай мужу мой совет: любите друг друга без оглядки и всё устроится. Ещё родишь богатыря или принцессу и думать забудешь об этой печали.

Я не сдержалась. Обняла эту чуткую женщину, которая пропустила через себя мою боль, и всхлипнула.

— Я так его ждала.

— Дождёшься ещё, какие твои годы. Ты красивая, ладная, муж небось обожает. Детки появятся. Они всем в срок приходят по воле всевышнего.

Мы посидели ещё немного, и я окончательно успокоилась. Вернулась в палату, набрала Ромку.

— Пухляш, ну как ты? — затараторил он. — Я так переживаю, оборвал весь телефон в отделении. В последний час там постоянно занято. Видимо, эти сволочи оставили трубку на столе, чтобы не мешал работать. А как не мешать? — он выдохнул и куда медленнее спросил: — Как ты? Что-то болит?

— Душа, Ром, — пошла на новый виток истерики.

— Это она? Дай! — услышала я глуховатое рычание Ильи.

— На хрен иди!

— Щас ты у меня пойдёшь, — шум, треск, толкотня, потом в динамик полился совсем другой голос, низкий и тягучий. — Тигра, ты как?

— Илюш, — снова сплошные сопли, — не будет никого, представляешь?

— Да, — он тихо застонал, — мне искренне жаль. Всё уже?..

— Нет, через пару часов дадут таблетки. Сказали готовиться к боли.

— Блядь, девочка моя.

— Что такое? — забеспокоился Рома. — Да поставь ты, сука, на громкую! Мы справимся, малыша. Вместе со всем справимся, как справлялись всегда! — прокричал в трубку, и меня улыбнуло.

— Я люблю вас.

— И мы тебя, коша! — заорал Рома.

— Прости меня, — пробормотал Илья.

Снова посторонние звуки. Потом остался только Ромка.

— Простить? За что?

— Да не бери ты в голову! У этого утконоса вечно заскоки. Мнит себя пупом вселенной. Всё в мире делается с его подачи и только после его царственного позволения...

Рома тарахтел без умолку, а мне вдруг вспомнился прощальный взгляд Ильи, брошенный в приёмном покое. Он не просто был обеспокоен всем случившимся, а казался раздавленным напрочь.

Что за извинения такие?

— Лап, я пойду, — решила попрощаться. — Нужно на пост сходить.

— Ты позвонишь ещё? В любое время, пухляш. Я телефон всюду держу рядом.

— Да, попозже.

— Целую тебя, моя маленькая.

— И я тебя.

А сама написала Илье. «За что ты извиняешься?»

Ноль ответа. А-а-а-а, точно, он же скотина бездушная. Подумаешь, любимая женщина в больницу попала с замершей беременностью. Такое же сплошь и рядом. Нафиг её своим вниманием отягощать!

Мне довелось этой ночью пройтись по закоулкам ада. Живот болел так, что из ванной я почти не вылезала.

Медсестра ещё с вечера раздала контейнеры и велела собрать на анализ плод. Или обозвала это каким-то другим чудовищным словом? Не помню. Реальность казалась расплывчатой как древнее зеркало из покрытого серебром стекла.

Так что о тихом и спокойном процессе мочеиспускания можно было позабыть. С десяти вечера и до бесконечности я корчилась над уткой, а потом ещё осматривала содержимое, в поисках того самого плода.

— Когда выйдет, ты сразу поймёшь.

Пойму что? Боль притупится или это будет иметь очертания крошечного человечка? У меня слёзы навернулись на глаза на последней мысли. Увидеть вживую то, что отверг мой организм?! Вы издеваетесь!

К трём часам ночи стало совсем невмоготу. Я бродила по коридорам, цепляясь рукой за крашенные в синий цвет стены, баюкала всё, что стенало внутри благим матом, и мечтала об анестезии. Неужели нельзя выпить таблетку или попросить укол? Согласна на удар бейсбольной битой. Сатанинская преисподняя же!

Не выдержала, постучалась в сестринскую.

— Извините, что бужу. По-моему, всё вышло, — и повела за собой в ванную комнату, где показала утку с натуральными кусками плоти.

Заспанная медичка вяло поковыряла лопаткой кровавое месиво и покачала головой.

— Нет, ничего. Ты сразу поймёшь, что это оно. Похоже на куриную кожицу.

И отправилась досыпать, тогда как мне оставалось лезть на стены и ждать некую куриную кожу. Мозг настолько отупел от страданий, что я даже не могла вспомнить, как выглядит кожа наседки.

Следующие два часа провалялась в кровати на животе. Листала сообщения Ромки и тихо скулила. Соседки по палате безмятежно спали.

Рома: Нашёл у тебя любопытную книжицу. Сердца трёх Джека Лондона. Прикольная история, затянула. По детству помню такой фильм, приключения вроде.

Угадай, кого мне напомнило? Ага, пухляш, нас. Я Генри, а внешне похож на Фрэнсиса. Бро наоборот. Ты поудачнее Леонсии, конечно, и внешне в том числе. Та вообще капризная бабёнка. Но прикольно, скажи?

Интересно, что она всё-таки выбирала между ними. Я схалтурил, посмотрел в нете, кого предпочла. Влюбилась в Генри, выбрала тухляшку Фрэнки — говорю ж, туповата. Но потом вроде чейта поменялось и она... Бля, малыш, я запутался! Она ж с Фрэнсисом и осталась, потому что Генри ей братом оказался.