Чтение онлайн

Когда наша компания познакомилась с ней, она была уже не первой молодости, с не сложившейся личной жизнью и затухающей актерской карьерой. Её еще иногда приглашали на «Мосфильм» – сниматься в эпизодических ролях. Но такие обращения поступали к ней все реже, а потом и вообще иссякли. Однако все это не проявлялось в её отношение к нам. Она, мне кажется, всегда была искренне рада, когда мы вваливались в её квартиру, и моментально полностью погружалась в наши интересы, заботы, переживания. Она умела просто, по-товарищески, без снобизма и взрослого морализирования общаться с нами, тактично обучая, как правильно говорить, держать себя на людях, носить шляпу, завязывать галстук, что читать, какую музыку слушать, какие кинофильмы и театральные постановки обязательно необходимо посмотреть.

Елизавета Владимировна – или по-нашему Тетечка – одинаково доброжелательно отзывавшаяся на оба обращения, научила и сама с увлечением играла с нами в театрализованные шарады, устраивала что-то вроде маскарадов, объясняла нам суть и символику традиционных народных и православных праздников.

Тетечка владела английским и французским языками, и именно она еще до самого первого приезда в Москву в начале 50-х годов Ива Монтана ознакомила нас «вживую» с французским шансоном в своем исполнении. Помнится, мы все буквально бредили французскими песнями из репертуара М. Шевалье, Э. Пиаф, Ш. Азнаура и других, которые она с блеском и, как нам казалось, с истинным французским шармом исполняла нам. Одна из них, начинавшаяся словами «же тандре тужур», помниться, надолго сделалась нашим фирменным выходным номером. Когда мы приходили в гости к нашим знакомым, Геннадий по нашей просьбе исполнял «же тандре», а мы в унисон шевелили губами, изредка тихо произнося, якобы, французские слова, но все же так, чтобы они были слышны присутствующим девушкам, поражая их широтой и исключительностью нашего музыкального образования в ту пору.

Вот такой набор отрывочных воспоминаний обязательно всплывает в моей памяти, когда речь заходить об этих двух переулках Б. Дмитровки.

Чтобы завершить рассказ о переулках этой улицы, назову последний – Козицкий, который встречается в конце нашего пути при подходе к Пушкинской площади. Он начинается сразу за театром Станиславского и Немировича-Данченко и соединяет Б. Дмитровку с Тверской улицей.

На четной стороне Б. Дмитровки на Козицкий переулок смотрят представительные дома № 30 и 32. Первый – бывший доходный дом Григорие-Богословской церкви, построенный по проекту архитекторов С. И. Тихомирова и Л. Н. Кекушева. Саму церковь, находившуюся в Петровском переулке перед театром Корша, разбирали, перестраивали еще до 1917 года, а в 1929 году полностью снесли. Второе здание № 32 – торговый дом Р. Левиссона, было построено в 1901–1902-х годах. Этот дом, украшенный двухцветной плиткой, выложенной в форме арки на фасаде, отличается идеальными сохранившимися пропорциями, несмотря на появившийся в советские годы дополнительный этаж. После революции в этом доме обитали и столовая, и мебельный магазин и автосалон. В настоящее время первый этаж здания занят кафе, рестораном, – как говорят, предприятиями общественного питания. Остальные помещения сдаются в аренду по ставке 21000 рублей в год за метр, что оговаривается в рекламном объявление при входе в здание.

На противоположной стороне Б. Дмитровки на подступах к Пушкинской площади в многоэтажном доходном доме на первом этаже находится известный магазин «Академкнига». Этот дом был построен в 1910 году по проекту архитектора С. В. Баркова, а принадлежал он до революции княгини М. А. Ливен, которая сдавала в нем квартиры в аренду. Напротив дома княгини на Б. Дмитровке сохранилось здание старой университетской типографии, построенной в 1827 году по проекту архитектора А. Г. Григорьева. Оно значительно старше окружающих соседей. В настоящее время его занимает Центральная научная библиотека Союза театральных деятелей России.

Большая Дмитровка

Б. Дмитровка выходит к Пушкинской площади к началу Страстного или Нарышкинского бульвара. Страстной бульвар – часть Бульварного кольца Москвы, далее он переходит в Петровский и тянется до Трубной площади, а после Трубы поднимается в гору – уже как Рождественский – и, следуя по полукругу в своем бульварном одеянии, почти окружает центр Москвы зелеными звеньями своего кольца.

Страстной бульвар похож на небольшой парк. Он – самый широкий из всех своих собратьев по Бульварному кольцу, хотя был разбит в городе только в 1872 году, позже других московских бульваров. До этого по краю обширного пустыря – предшественника будущего бульвара тянулась чахлая аллея деревьев, доходившая до Петровских ворот. Там, где сейчас центральная часть этого парка – сюда два раза в неделю съезжались продавцы сена, соломы, угля и дров. Шумная торговля этими товарами происходила здесь до тех пор, пока живущая на Страстном бульваре 9, хозяйка особняка Елизавета Алексеевна Нарышкина, не решилась покончить с рыночной суетой под своими окнами. Она оплатила работы по созданию на этом месте сквера, в компоновку которого была органически включена и существующая здесь аллея. Московская городская дума в знак благодарности нарекла появившийся сквер Нарышкинским.

Страстной бульвар, как и все скверы Бульварного кольца в наше время, днем был излюбленным местом гуляния мамаш с детьми, а вечером – пунктом свиданий влюбленных пар. В вечерние часы в любое время года и зимой, и летом, лавочки, стоящие на аллеях этих бульваров, были заняты парами, ищущими уединения. Других относительно приватных и общедоступных общественных мест, помимо, пожалуй, кинотеатров да катков в зимнее время, для встреч влюбленным в Москве тогда не было.

Сегодня Страстной бульвар преобразился. Вместо песочниц и мест для детских игр на его лужайках появились новые памятники и летнее кафе, дорожки бульвара отделаны мраморной окантовкой, стоят новые под старину фонари и скамейки. Бульвар во многом потерял свой «домашний» уют, превратился в туристический объект.

Еще сравнительно недавно вдоль Страстного бульвара, прижимаясь к его ограде, пролегали трамвайные рельсы, по которым ходила та самая «Аннушка». Трамвайные пути демонтировали, проезжую часть прилегающих улиц расширили, фасады зданий, смотрящих на бульвар, подновили, а то и просто возвели новые дома вместо старых. Однако работы по реконструкции этого уголка Москвы еще не закончены. Вот уже который год «реставрируется» знаменитый ансамбль и территория Ново-Екатерининской больницы (Страстной бульвар, 15), стоящей на пересечении этого бульвара с Петровкой. Территория больницы обнесена забором, а главное здание – дворец комплекса с 12-колонным портиком, на данный момент, – середина 2014 года, – закрыт строительной сеткой.

Судя по скупым сообщениям прессы, здесь полным ходом идут работы по перепланировке территории и перестройке бывшего дворца князей Гагариных (бывшего Английского клуба, бывшей с 1833 года до недавнего времени популярной московской больницы) в служебный комплекс помещений, пригодных для деятельности Московской городской думы.

В каком окончательном виде продолжит существование этот уникальный памятник русского классицизма XVIII века – пока не известно.

Страстной бульвар сохранил имя, которым сравнительно недавно называлась примыкающая к нему площадь. Ведь Пушкинская площадь стала официально носить имя великого русского поэта только с 1937 года, когда она, наряду с некоторыми московскими улицами, была переименована по случаю столетия со дня смерти А. С. Пушкина. До этого она с 1918 года называлась площадью Декабрьского восстания, перед этим была Страстной площадью, а в далеком прошлом – площадью Тверских ворот.

Исторически это место московского городского ландшафта на пересечении дороги на Тверь и стеной Белого города, опоясывающей столицу Московского княжества, начало формироваться в XVI веке как стратегически важное направление развития города. Ведь Тверь, как говорили, открывала в Москву дверь, а позднее служила перевалочным пунктом по дороге из Москвы в новую столицу империи – г. Санкт-Петербург.

Начиналось же здесь все с того, что на этом месте были поставлены Тверские ворота, которые на ночь запирали на замок. Москву тогда опоясывал земляной ров с бревенчатой стеной, которая проходила там, где сегодня проходит Бульварное кольцо. Около ворот стояли торговые ряды, теснились мясные лавки, кузнечные мастерские. В 40-х годах XVII века москвичи у Тверских ворот встречали икону Богоматери Страстной, перенесенную по велению царя Михаила Федоровича из нижегородского имения князей Лыковых. Икона считалась чудотворной. На ней были изображены два ангела с орудиями «страстей» Иисуса Христа – орудиями, которыми его пытали. В 1641 году у Тверских ворот построили церковь в честь Страстной иконы. Здесь же позднее была сооружена колокольня и открыт женский Страстной монастырь.

Когда снесли Тверские ворота и разобрали стену Белого города, образовавшееся городское пространство стали именовать Страстной площадью – по имени монастыря. Страстной монастырь упразднили в 1919 году, разместив в его стенах антирелигиозный музей Союза безбожников. А в кельях монастыря еще несколько лет продолжало жить около 200 монахинь, соседствуя со студентами Коммунистического университета трудящихся Востока. Вплоть до 1937 года это городское пространство называлось площадью Декабрьского восстания в память о событиях 1905 года в Москве. Наконец, в 30-х годах прошлого века снесли колокольню и сам монастырь, а площадь переименовали в Пушкинскую. Многострадальный памятник А. С. Пушкину, установленный на Тверском бульваре в 1880 году, лицом к площади, казалось, призывал к этому.