Чтение онлайн

— Да пойми ты — это же америкосы выдавливали Россию из региона.

— Чего? Талибан и америкосы. Да, я про это много литературы прочёл. Ты мне скажи мирное население можно убивать? Стрелять войска могут? В мирное? В детей? В гражданских?

На прямой вопрос не ответил. Бубнит одно и тоже: геополитические интересы России. Дескать, Ислам Каримов теперь только с нами — с Россией, и «америкосам там делать нечего». Мол, теперь он, Каримов, на коленях обратно приползёт. И вывод: «Мы — Россия — великая страна».

— Ты не знаком с «Планом Даллеса»? — уносит коллегу политпатриотический энтузиазм в какую-то там даль. — Они великую страну разрушили…

Мне смешно — и я смеюсь.

— Тебе интересы России не важны?

— Да… бл. ть причём тут интересы России и стрельба в мирных граждан… Контрольные выстрелы в раненных и «План Даллеса» — какая взаимосвязь на хрен бл. ть?

Нет, а что я должен был делать во время этой пламенной агитки — встать прямо и вытянуть руки по швам? Салютовать по-пионерски? Да так — прокламациями — я тоже могу. Хоть целый день буду языком чесать.

Коллега поднимается по лесенке у здания суда на ступень выше и смотрит на меня свысока. А потом делает контрольный выстрел:

— Всё с тобой понятно! Всё понятно!

— Да, Роман, я пятая колонна…

Разворачиваемся и уходим в противоположные стороны — как будто сговорились.

Равнодушие. И цинизм.

Не могу искать оправдания — когда стреляют в мирное население. Я это в детстве видел. Не могу! Подонки, не могу!

Великая страна не бывает без работающего суда. Страдальцы за империю, блин. «Я всё понял. Франция в опасности. Я спасу Францию!»

Да, ты хоть знаешь, дорогой империалист, как Путин разбазарил всю армию?! Читатель «Плана Даллеса». Да Кремль больше всех спецслужб мира преуспел в насаждении в обществе фальшивых ценностей. Милый мой государственник и верноподданный. Политпатриот. Что же ты молчишь, когда твою страну раздирают и топчут те, кто сидит наверху. Но не за державу ему, а за империю обидно. Эти готовы перегрызть горло собрату по социальному подвалу, но не поднимать головы на хозяина.

Одни геополитики.

«Ты оскорблён не один, ты оскорблён вместе с Францией!»

Великая страна…

Я понимаю. Россия против всех. Вернее, все против России. Дух крепостного права принести в международные отношения — вот чего хотят мои дорогие неоимпериалисты. Вот и весь полёт мысли геополитической.

Да ты, дружок, хотя бы раз ездил на общественном транспорте из города Липецка до города Грязи после 18:30?! Тебя хоть раз надували в обменниках на Тверской улице в Москве — в самом сердце страны?! Да ты хоть раз пытался дозвониться в «Бюро регистрации несчастных случаев» — на их официальный стационарный телефон? Ты когда-нибудь видел, как хранят «невостребованные» тела в провинциальных моргах?

Великая Россия. Парень! Тебе же сказали! Что «у англичан ружья кирпичом не чистят…» Что тут непонятного! Как ещё мог влюблённый в Родину бедный, несчастный художник свою мысль выразить?

Всё! Готово!

Я готов.

31 мая 2005 года. Тот самый день. Многие коллеги собрались перед здание суда с пяти утра. Есть и такие, кто ночевал прямо тут. Занимали очередь. Профессионалы.

Накануне дали понять. «Меры безопасности ужесточены и усилены». Ещё с вечера.

Меры. Ужесточены. Куда уж дальше с вашим маразмом?! Маразм бесконечен. Вселенная безгранична. Беспредельна.

Людей, наделенных правом приказывать и указывать, стало больше. Им за это платят деньги и выписывают награды. Меры ужесточены.

Появляется ещё один персонаж. Представляется всем «Евгений Евгеньевич». Это не шутка. Начальник «Ивана Ивановича». «Рыжий пристав» — так его тут окрестили — бегает при нём, как собачка. Как же Система их выдрессировала! Человек превращается в гибкую материю: с одними — барин, с другими — холоп. Может — и должен! — совмещать оба состояния даже в одном временном пространстве. За секунду. Трансформировать прогиб позвоночника в зависимости от поворота головы. Мгновенно менять размер одежды и тела. Выражение лица — с презрительно-надменного на угодливо-придурковатый. Подобострастный взгляд пса. Жёсткую печать самоуверенных ступней чередовать с пробежкой — с заботливым порханием на цыпочках. Как это они умеют совмещать? Загадка.

Ничего неординарного в этом человеке — грузный, ниже среднего роста. С мясистым лицом. В сером костюме. Пиджак обвислый. Уверен, что его зовут не «Евгений Евгеньевич». По лицу видно — не Евгений Евгеньевич. Нет, это не Евгений Евгеньевич.

Ничего неординарного. Однако хозяин. Правда, играет роль доброго хозяина. Не такого злого, как «Иван Иванович». Особенно, с журналистами. Роль добродушного, но бесцеремонного офицера старшего командного состава со свежей партией «запахов».

Это самое запомнившееся мне усиление. Все остальное — также абсурдно. Чепуха и ерунда. Ещё больше солдат ВВ, омоновцев и техники. Ещё один пост с рамками металлодетектора. И новые стопки списков. Цирк продолжается.

Столпотворение перед входом в здание. Главная новость из России. Все центральные и аккредитованные в России СМИ тут. Шум. Крики. Жарко и душно. Всех журналистов пытаются загнать на маленький пятачок — огороженное железными решетками пространство перед судом. Напоминает, загон под открытым небом. Вокруг — передвигаться тяжело, но можно. А в нашем загоне все прилипли друг к другу, хоть тут же вступай в брачные взаимоотношения. Почти родственники. А приставы всё загоняют, и загоняют свежие партии. Ещё и заталкивают — руками, спиной, плечами. С разбега. Утрамбовывают массу.

Обливаемся потом и обливаем потом — друг друга. Дышим друг другом. Аромат. Жалко девушек. И стыдно перед ними.

Первыми из загона стали ломиться операторы с камерами. Перепрыгивали через металлические заграждения. Улепётывая от приставов. Потом бросились все. Стадом. Была давка. Крики. Рёв. Как на бойне.

Только к полудню успокоилось. В загон затолкали операторов, а всех остальных коллег оставили снаружи. Во внутрь здания суда, а тем более в зал удалось попасть только единицам.

Было около часа дня. Тут из дверей суда выскакивает группа журналистов-информационщиков. Бледные. Ошеломлённые.

Да, да. Это сейчас никто не сомневается. Все предсказатели. А тогда — не верили. Не могли поверить. Эх, надо было спорить на деньги.

Снаружи возобновляется паника. Вначале оцепенели, а потом — суматоха. Никто ничего не слышит. Кричат одновременно: «Что случилось?» «Что там произошло?» А эти тоже: одни не могут сформулировать, другие вообще произнести ни слова. По выражением лиц — можно подумать, что Ходорковский сбежал. Или Шохин разделся голым. «Иван Иванович» овладел креслом судьи Колесниковой.