Молчаливый полет, Тарловский Марк Ариевич

Молчаливый полет

Тарловский Марк Ариевич

Шрифт:

1928

Этот путь (хроника) [10]

На юге, на юге, В Одессе блатной Остались подруги Забытые мной; Остались туманы, Мальчишеский бред И сон безымянный Невиданных лет… В неслыханном детстве Рассеялся рев Поборов и бедствий, И пьяных боев. Забыл я бульвары, И парки, и порт; Забыл шаровары Петлюровских орд; Но помню величье Призыва «бежим!» И в бычьем обличьи Последний нажим — Он мчался галопом, Из моря в века, Пересыпским жлобом На шее быка; Я помню неплохо, Как жег он огнем, И надпись «Эпоха» Горела на нем… Хрипела простуда, И плакал вокзал, И голос оттуда Мне путь указал. Я ехал из дому И бредил Москвой, Где путь молодому Окупят с лихвой; Три ночи сквозь ветер, Таясь, как дикарь, Я нюхал, как сеттер, Махновскую гарь; Усталый донельзя, На полке своей Я думал о рельсе, Что мчится под ней; Вагоны летели На север, во мрак, — Мне снились метели И чудился враг; Со степу родного Слетались орлы, Под красной обновой Ходили хохлы; Клещами испуга Хватал переляк, И белая вьюга Свистела в кулак — И снежной собакой (Как сука — вола), Слепой забиякой Дорогу рвала… Но чаша испита И нечего ждать — Дорога забыта! В Москве — благодать! Работа. Раздолье. Советский Нью-Йорк. В Кремле — Капитолий, И Форум — восторг!.. Но сделано дело, Смыкается круг — Москва надоела, И тянет на юг… Со степу родного Кивают хохлы, Над красной обновой Летают орлы. Мы в перья одеты И в розовый пух — О, родина, где ты? Какая из двух? С низовий на север, И с верху на юг — Протянут конвейер Взаимных услуг; Я спутник послушный Двух разных планет — Я северо-южный, И родины нет… — Женись на южанке, Женись поскорей — Сажай ее в санки Столицы своей; Держи на ухабах, Сжимая в руках, Акации запах Ловя на снегах; И, мчась по морозу, Любовно лелей, Как милую розу С родимых полей!

Этот путь. Комсомольская правда. 1927, 15 мая. Машинопись с правкой — 40.1–3 (стр. 2–4), 22 (стр. 1), под загл. «Мой путь».

1927

ПОГОДА

Шторм [11]

Эта комната со шторой, Взмытой в утренний прибой, — Точно шхуна, над которой Поднят парус голубой. Если вымпел — знак отплытий, То и штора над окном — Символ ветреных событий В прытком плаваньи дневном. Как моряк холстиной гордой Тянет жребий кораблю, — Я рукой, со сна нетвердой, Шнур запутанный креплю, И под шорох доброй шторы, В буднях крыш и голубей, Открываются просторы Полных штормами зыбей…

Штора. Красная новь. 1927. № 12. автограф — 40.45, с посвящением Варваре Вольтман. Машинопись — 40.46. Варвара Васильевна Вольтман-Спасская (1901–1966) — поэтесса.

16 августа 1927

Розы

Краса туберкулезных роз В дому обманчива, петушья, — Они увянут от удушья В дыму печей и папирос… Хрусталь, не мучь: на стол пролей Остатки капель недопитых — У каждой розы в легком выдох, У каждой — шепоты скорбей. И кашель высохших стеблей, В последней судороге свитых…

1926

Весенние журавли [12]

В журавлином клину Мне нельзя улететь — Сердце бьется в плену О костлявую клеть; И, едва заскрипят Журавли над двором, — Я от шеи до пят Обрастаю пером. О, сердечный напев! Успокойся, усни, Замолчи, ослабев От весенней возни! Не унять кутерьмы, — И кровавый комок Белогрудой тюрьмы Отмыкает замок. Воля бьет напролом, Воля любит нажим; Сердце машет крылом — И одним, и другим, И, нежданно-летуч, Окровавленный мяч Серокрылых из туч Вызывает на матч. Но спортсменскую знать В перелете на приз Он не в силах догнать — Он срывается вниз…

Весенние журавли. Автограф — 39.65, под загл. «Журавли».

27 мая 1926

Ночная гроза

Как типографию ночную Люблю грозу безлунной мглы — Там гром ворочает вручную Ротационные валы; И молния, свинец пролив там, С машинным грохотом, и без, Печатает арабским шрифтом На черном бархате небес…

1925

Осень [13]

Осенний галочий разгон… Я скукой дачной снова мучим, И снова голосом скрипучим Ремонта требует балкон. Вот дуб до глубины корней Взволнован ветреным порывом; Вот липа тронута слезливым Дождем, молящимся над ней! В романсовой немой тоске, Подобная экранной даме, Душа любуется следами На впечатлительном песке…

Осень. Автограф — 40.65.

11 сентября 1927

Пруд [14]

Как на стынущем свадебном блюде, На холодном овальном пруду Берега в оловянной полуде Ледяную стянули слюду. И слепящими хлопьями пуха, В белоледице пенных питей, Как на стол, невидимка-стряпуха Облепляет живых лебедей.

4 декабря 1926

Пруд. Машинопись — 39.97.

Зимний день

У нас — деловита зима. На севере коротки дни. С утра уже темны дома, И целые сутки — огни. Никем не замеченный день Уныло протрется во мглу И выронит легкую тень На людном и шумном углу. Он будет, как нищий, как вор, На площади жаться и стыть, Чтоб мог в него каждый мотор Презрительный луч запустить. Когда же не долгий черед На отдых укажет ему, — Бедняга свой свет соберет В угрюмого неба суму, — И солнце — здесь солнце пустяк! — Он, медленно пятясь в туман, Как поданный медный пятак — Стыдливо опустит в карман…

1925

БУТАФОРИЯ

Опера [15]

Дирижерская палочка славно Над серьезным оркестром летает, Целый акт госпожа Ярославна В бутафорском Путивле рыдает. За кулисами муж неспокоен — Полоненный донецкою скверной, О подруге печалится воин И боится разлуки неверной. Но жена далека от измены, Отдаваясь циничным биноклям И устои классической сцены Потрясая языческим воплем. Были дымы и вражьи набеги, Только Игоря не было кстати, Только пчелами пели телеги И гремели медовые кади; Где-то пела каленая сабля, Где-то ладила в тон Ярославне, Оркестрового звонче ансамбля, Камертона звучнее и плавней; Только жалобно вторили дебри Ярославниной сольной печали — Контрабасом уехали вепри И валторнами волки ворчали…

Опера. Автограф — 39.22 об. Целый акт госпожа Ярославна / В бутафорском Путивле рыдает… — «Плачем Ярославны» открывается 4-е действие оперы А.П. Бородина «Князь Игорь».

18 марта 1925

БОГ НА УЩЕРБЕ

I. Последнее чудо [16]

По обломкам сваленных колонн, Тяжело ступая и сопя, Будет шествовать последний слон С незажившей раной от копья. Ни в зоологических садах, Ни на службе у владык земных, Ни на диких европейских льдах Не останется его родных. Где теперь владычествуем, там Хмурый наш потомок-зверолов Будет рыскать по его следам С человечьим стадом в сто голов… Он — как мамонт, волосат и рыж, Он — как молния, необорим — Будем гнать слона через Париж И через обледенелый Рим. Слон достигнет Средиземных вод Остановится на берегу — И вострубит, подтянув живот, К африканскому материку, — Где его никто не стал бы гнать, Где ему неслыханный прием Оказала бы людская знать В стынущем прибежище своем. Но поняв, что путь на Юг глубок И что путь на Север перебит, — Он повалится на впалый бок И, рыдая, к богу возопит. И ответит чаду своему Бог — спаситель гибнущих внизу: «Встань, последний! Боль твою приму И живым на небо вознесу». Бог опустит пароходный кран, — Звякнут цепи с облачных высот, И гигант, покорный как баран, Под лебедку брюхо поднесет — И отверзнется небесный кров, И затрепыхается волна Под захлебывающийся рев Поднимающегося слона…

I. Последнее чудо. Машинопись — 39.90–91, под загл. «Последний слон». Дарственная надпись на экз. сборника из собрания А. Арго: «Любимому Арго с любовью брата (и еще нежней) дарю эту Книгу, попутно свидетельствуя, что помещенное в ней на 43-й странице стихотворение “ Последний слон ” посвящено именно ему, Абраму Марковичу Гольденбергу. Марк Тарловский. 1928.VII.3» (Научно-справочная библиотека РГАЛИ). Подробнее об Арго в статье «Под копирку судьбы», см. также посвященное ему ст-ние «Муре Арго».

Ноябрь 1926

II. Последний час [17]

От ересей, от хвори уцелев, Уже в отставке, но в аншефном чине, Библейский бог, как одряхлевший лев, Готовится к естественной кончине. И вспоминает он, как в оны дни Был миру мил порядок фарисейский, Как хрипли голуби от воркотни И звери понимали по-еврейски; Как, освятив недельные труды, Он в споре с возрастом, уже осенним, Седые волосы из бороды Еще выщипывал по воскресеньям. Какое было горе небесам, Какие невозвратные потери, Когда из-за предательницы сам Он первый раз узнал об адюльтере! Как неприятно был он поражен, Когда недомогающая Ева Ему явила, первая из жен, Черт знает чем наполненное чрево!.. Прошла пора любить и ревновать… И он — как лев у хлева, — умирая, Косится на цветочную кровать, Сплетенную бежавшими из рая…

II. Последний час. Машинопись — 39.64, под загл. «Бог».

1 2 3 4 5 6 7 8 9-40

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Молчаливый полет

Тарловский Марк Ариевич

Шрифт: