Чтение онлайн

— В каком ужасном мире мы живем! — негодовала она, заводя машину.

— Мне тоже не хочется задерживать Виолету, — отозвался Сарате. — Я предпочел бы сосредоточиться на поисках нанимателя Бласа Герини. Киллер устроил на ферме настоящую бойню! Чудо, что Виолете удалось спастись. Но… мы оба знаем, что, если сейчас займемся Герини, погибнет еще один человек.

— Отец. Так называемый. — Элена не скрывала презрения.

— Вспомни Бейро. Он был настоящим отцом. Пошел на это преступление ради сына! Попробуй поставить себя на его место!

— Мы не всегда получаем то, что хотим. Честно говоря, я вообще не понимаю, как мы докатились до такого! Детей покупают, как товары в супермаркете. И никого не волнует, что за этим стоит. Несчастные женщины на фермах вроде Лас-Суэртес-Вьехас рожают без остановки, лишь бы не опустели полки магазина. А Бейро с его больным сыном или кто-нибудь еще, кому вдруг понадобится ребенок, приходит и покупает его.

— Эта ферма — кошмар, но во многих странах суррогатное материнство узаконено, Элена.

— Как же меня раздражает эта мантра: «Где-то такое узаконено, значит, все в порядке»! Где-то и смертная казнь до сих пор существует. Люди часто принимают удобные, а не справедливые законы.

— Да, но оставлять суррогатное материнство в серой зоне — значит провоцировать рост преступности.

— По сути, суррогатное материнство — та же проституция. Мужчины считают, что могут получить женщину в любой момент, стоит только заплатить. Женское тело — товар. А теперь и матка тоже. Все продается и покупается, даже отцовство.

Сарате промолчал. Он не хотел спорить с Эленой всю дорогу до Мадрида.

— Ты не передумал уходить из ОКА? — спросила она через несколько секунд.

— Обсудим, когда все это закончится.

— Насчет того, что сказал Рентеро о твоем отце…

— Не надо, Элена. Нет смысла это обсуждать. Ты знаешь Рентеро лучше меня: если во время операции, когда отец работал под прикрытием, что-то пошло не так, комиссар ни за что мне не расскажет.

— И ты готов с этим смириться?

— Ты сама сказала: мы не всегда получаем то, что хотим.

Элена сосредоточилась на дороге. Вскоре раздался звонок: Марьяхо. Инспектор ответила через гарнитуру:

— Пожалуйста, скажи, что смогла установить личность Ригоберто по фотороботу.

— На мексиканца пока ничего нет. Мне привезли компьютер Дориты, я только занялась им, но, кажется, уже кое-что нашла. Вам еще далеко ехать?

— Через пару часов будем на Баркильо.

— Поторопитесь. По-моему, я поняла, как Виолета вычисляет отцов.

Кристо жил в кирпичном таунхаусе в Пералес-дель-Рио, который когда-то был отдельным муниципалитетом, но позже вошел в состав соседнего с Вильяверде района Хетафе. Сбоку к зданию примыкало второе точно такое же. За домом, построенным лет тридцать назад, располагался небольшой дворик, почти полностью занятый бассейном — сейчас он был накрыт до наступления хорошей погоды.

— Летом мы тут устраиваем барбекю с купанием; пока без купания придется обойтись, но вот в июле…

Жена Кристо Белен была младше его лет на двадцать. Она приняла Рейес очень тепло и сразу протянула ей коктейль.

— Кава с апельсиновым соком, но если хочешь пива…

— Нет, лучше каву. От пива я толстею.

— Я давно хотела с тобой познакомиться, муж много о тебе рассказывал. Говорит, с тех пор как ты пришла, Фабиан прямо расцвел…

— Это мне повезло каждый день с ним дежурить. С ним весело.

— А уж каким он был раньше! Видела бы ты его тогда.

Это замечание заинтриговало Рейес: Белен словно намекала на какое-то трагическое событие в жизни Фабиана. Что ж, со временем она все выяснит.

Рейес сделала глоток коктейля: он был неплох, но ее по-прежнему мутило. Она прошлась среди гостей; весь Отдел явился с семьями. Номбела. Грегор, который выглядел так молодо, как будто сбежал на перемене из школы; его жена, судя по огромному животу, должна была вскоре родить. Ричи, обычно замкнутый, улыбался и даже болтал о чем-то с женой Номбелы, полной дамой лет шестидесяти, которая обращалась с ним как с внуком. В саду воцарилась приятная атмосфера домашнего праздника. Трудно было не почувствовать теплоты, с которой относились друг к другу сотрудники Отдела. В семье Рентеро такого не было…

К Рейес подошел Кристо в фартуке, имитирующем платье танцовщицы фламенко, с подносом крокетов в руках.

— Мое фирменное блюдо, с хамоном.

— Ну-ну! — рассмеялась Белен. — Их делает моя мать и присылает нам в замороженном виде.

— Не слушай мою жену, она профессиональная лгунья. Ее мать, скажет тоже! Да ее мать даже бутерброд сделать не может.

Кристо рассмеялся и рассказал, как однажды его теща своей стряпней чуть не отравила гостей. От него веяло простотой и доброжелательностью, перед которыми трудно было устоять, но Рейес помнила, с каким ужасом Фабиан говорил о начальнике утром. Она и сама видела Кристо с другой стороны: он чуть не застрелил ее и, глазом не моргнув, избавился от трупа Дели.

— Поверить не могу, что они размороженные. Вкусно!

— Я же говорю: сам сделал. А ты готовишь?

— Я блестяще открываю банки, — отшутилась Рейес.

— Отлично, пошли: как раз надо открыть мидии.

Кристо повел ее внутрь: стандартный дом представителей среднего класса, без излишеств, призванных восхитить гостей. Из необычного — только огромный телевизор с изогнутым экраном в гостиной. На кухне свежий, но не очень изысканный ремонт; мебель в псевдодеревенском стиле и два холодильника. Один был забит пивными банками и бутылками.

— Хочешь, возьми пива. Коктейль моей жены допивать необязательно.

Стакан с кавой успел нагреться в руке Рейес. Из-за тошноты пить она не решалась.

— Очень вкусно. Белен классная.

— О да, очень важно, чтобы близкий человек понимал и поддерживал тебя. А у тебя есть парень?

— Нет, у меня никого нет.

— Ты поосторожнее с Фабианом, он тот еще кобель. Позже познакомлю тебя с детьми. Мои двое и отпрыски Грегора бесятся все вместе на чердаке. Откроешь эти банки, ладно?