Чтение онлайн

Она встала и зашагала к проспекту Сенеки, продолжая беседу с тем, кто со дня бойни на ферме Лас-Суэртес-Вьехас стал ее единственным спутником. Зенон — так она назвала своего сына. Она чувствовала, как он, молчаливый и окоченевший, прижимается к ее спине через стенку холодильника. Хоть он и умер и не может разговаривать, он слышит ее. Он недоволен тем, что творит его мать, и Виолета старалась ему все объяснить.

— Мне нужно закончить дело, нужно вернуть все на свои места. Это не я придумала, это Ийями Ошоронга мне приказала. Неужели ты думаешь, что мне не больно с тобой расставаться? Я знаю, ты тоже не хочешь этого, но, Зенон, милый, ты должен вернуться к отцу. Я должна отомстить, чтобы начать все сначала. Ийями Ошоронга не хотела смерти матерей, но дело в том, что вас вообще не должно было быть на свете. И теперь все должно вернуться на круги своя. Чтобы у всех была новая жизнь… Как ты разговариваешь с матерью?! Неужели ты думаешь, что я этого не понимаю? Конечно, раз полиция здесь, значит, они уже побывали у Дориты. И забрали младенцев Марии и Елены. Не напоминай. Мне и без того плохо.

Виолета приблизилась к полицейским, которые прочесывали район. Упреки Зенона заставили ее нахмуриться. Она подошла к сотруднику, который стоял у заграждения.

— Можно пройти?

— Сюда нельзя, сеньорита.

— Мне надо в общежитие, вон туда.

Полицейский посмотрел на здание, на которое указала Виолета, потом на нее и отодвинул заграждение.

— Проходите, только сразу туда, здесь не задерживайтесь.

Виолета послушно направилась к общежитию. У входа на ступеньках группа девушек обсуждала случившееся.

— Честное слово, тут нашли труп.

— Ты уверена? А зачем тогда скорая? Она так умчалась…

— Говорят, его расчленили. Как он мог остаться в живых?

— Это был мужчина?

Виолета прошла мимо, не останавливаясь, проскользнула в библиотеку и села за компьютер. Постучала по клавиатуре и улыбнулась: она нашла то, что нужно.

— Карлос Суза. Улица Галатеа, 35, Мадрид.

Девушка отыскала улицу на карте. Надо сесть на метро, на пятую линию, зеленую, и доехать до станции «Канильехас».

На выходе из здания Виолета столкнулась с мужчиной в штатском. Судя по всему, он командовал полицейскими. Она слышала, как он отдавал распоряжения; остальные звали его Ордуньо. Он разговаривал с девушками на лестнице и показывал им фоторобот. Виолета краем глаза взглянула на портрет: очень похоже. Но похоже на прежнюю Виолету, а с новой — коротко стриженной шатенкой — ничего общего. У фоторобота были не ее глаза: черно-белая картинка не передавала ни их медового оттенка, ни лихорадочного блеска, появившегося в тот момент, как Виолета получила приказ Ийями Ошоронги.

— Я ее не видела, — говорила одна из девушек.

— С мексиканским акцентом? Нет, тут у нас только колумбийки. Глэдис вот колумбийка, да? А мексиканок нет.

— А кто это? Что она сделала?

Виолета прошла мимо Ордуньо и направилась к станции метро «Монклоа».

Квартира Даниэля Мериды находилась на улице Буэн-Сусесо. Из огромного окна гостиной открывался вид на Западный парк, почти на то самое место, где нашли Даниэля. Виктор сидел, вжавшись в белый кожаный диван. Когда Элена сообщила ему, что Даниэль умер в скорой по пути в больницу, он был так потрясен, что не мог даже плакать. Он не шевелился и напоминал потерянного, испуганного ребенка. Элена до последнего надеялась, что врачам удастся привести Даниэля в сознание и он расскажет полиции что-нибудь о Виолете, но этого не произошло. Чудо, что он был еще жив, когда она открыла дверь фургона.

Сарате ходил туда-сюда по просторной гостиной. Здесь были столы из нержавеющей стали, кресла «Витра», лампы «Луи Поулсен» и фарфоровые вазы в виде обезьяньих голов. Стены украшали живописные полотна, в углу каждого стояла подпись «Д. Мерида».

— Это работы Даниэля?

— Да. Даниэль был прекрасным художником. Если бы он посвящал живописи больше времени, то мог бы многого добиться…

— Он ждал ребенка от суррогатной матери?

Виктор сжал губы.

— Откуда вы знаете?

— Рядом с ним лежал эмбрион. Мы сделаем анализ ДНК, чтобы выяснить, его ли это ребенок. — Элена села на диван рядом с Виктором. — Но почти уверены, что это так. Убийство, вероятно, совершено одной из женщин, которая… которых эксплуатировали на ферме суррогатных матерей. Мотив — месть. Женщин заставляли вынашивать детей, которых они не хотели, и теперь преступница возвращает младенцев отцам.

— Я не понимаю… Этих женщин эксплуатировали? Я был уверен, что они делают это добровольно.

— Не будьте так наивны. Суррогатное материнство в Испании вне закона, вы не знаете?

На лице Виктора появился страх: он опасался, что ему придется ответить за покупку ребенка. Элена не испытывала сочувствия к нему. Неужели она на стороне убийцы?

— Я понимал, что с этим могут возникнуть некоторые сложности… Но не до такой же степени.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали об этом ребенке все: кому вы платили, как договаривались… И ничего не скрывайте, иначе могут погибнуть другие мужчины. Как вы вышли на людей, которые этим занимаются?

Виктор стал вспоминать. Ему стоило больших усилий держать лицо: он смотрел прямо перед собой, руки тряслись.

— Случайно. Делали перепланировку особняка в Ла-Флориде для одного мексиканца…

— Как его звали?

— Ригоберто… Фамилию не помню.

Взгляды, которыми обменялись полицейские, встревожили Виктора.

— Он замешан в том, что произошло?

— В убийстве Даниэля — нет, но мы должны его найти. Расскажите, где он живет, и вообще все, что о нем знаете.

Сарате записал адрес: особняк в районе Ла-Флорида, около Эль-Плантио. Элена вышла из гостиной и позвонила Ордуньо.

— Поезжай туда сейчас же, только не один. Возьми с собой спецназовцев Гомеса. Нельзя его упустить.

Когда Элена вернулась, Виктор рассказывал, как проходили переговоры с мексиканцем.

— Мы несколько раз встречались с Ригоберто по поводу перепланировки. Однажды он приехал сюда и увидел картину… Дани сказал ему, что хотел бы воспитывать своего ребенка, и Ригоберто спросил, задумывались ли мы об услугах суррогатной матери… В тот день он больше не затрагивал эту тему, но в следующий раз, когда мы встретились, чтобы утвердить бюджет проекта по перепланировке, Ригоберто предложил: он поможет с ребенком, а мы дадим ему скидку в тридцать тысяч…

— Вы даже не поинтересовались личностью матери?

— Ригоберто сказал, что у него есть женщина, которая идеально подходит на эту роль.

— И вы ни разу не задумались, в каких условиях она живет? Добровольно ли в этом участвует?

Виктор промолчал, то ли от стыда, то ли потому, что не хотел притворяться, что чувствует вину. Элена склонялась ко второму варианту. Она ненавидела безграничную жестокость хозяев жизни, неспособных поставить себя на место другого человека, думающих только об удовлетворении своих потребностей — без оглядки на то, какими средствами оно будет достигнуто.