Чтение онлайн

Юноша сказал:

– И на море прольется христианская кровь. Победы не будет, но будет та, которую люди не разумеют. Потому что война с человеком и бесами.

– Значит, они пойдут в плен к язычникам? – сказал тогда я.

Увидев все это, мне стало скорбно, и я сказал:

– Увы нам, грешным, прогневавшим Господа Бога, носим мы имя христиан, а сами прогневляем своего Создателя! Но, о Господи, пощади нас ради сих страждущих; вем, Господи, Ты пощадил Ниневию – ради младенцев.

Тогда юноша говорит:

– Смотри, что лучше – такую ли победу, которую хотят люди и, напившись вином, поругают Имя Господне, ибо пойдут по грязным домам и будут восклицать, что они много сотворили.

И указывая рукою, где стояли солдаты, говорит:

– Видишь, не призрак это, а воистину ангелы Господни.

И я увидел между страждущими воинами много ангелов в виде красивых крылатых юношей, держащих в руках ленты и накладывающих их на плечи генералам, офицерам и солдатикам. Ленты были одни чисто белые, другие – красные с золотистыми ветвями и крестами – на одних восьмиконечными, на других же подобием звезды, крест у всех приходился на груди. Тут же я видел двух человек, которые ничем не были награждаемы, и я спросил юношу:

– Почему?

– Они на все пороптали.

Потом я спросил:

– Почему у некоторых крест на лентах звездою?

– Это те, которые неправославного вероисповедания, но Господь одинаково наградил и их за то, что они исполнили свой долг пред Царем и верой православной.

Потом я спросил:

– Почему у одних белые ленты, а у других красно-золотистые.

– Ленты белые на тех, которые умрут теперь, в сражении, как истинные герои, а те, у которых золотистые, пойдут в плен и, возвратившись, понесут позорное поношение. Хотя и они сражались искренно и усердно, но не от них зависело, чтобы быть победе. Награда же сия дана им от Господа Бога, да когда кийждо из них предстанет на суд Божий, всем открыто будет Царство Небесное. Они не заслужили той скорби, которую должны нести от людей. Теперь видишь, кто каких даров сподобится на земле, кому ангелы прислуживали, как видишь теперь.

– Ты видел… – сказал юноша, – не скорби, но молись Господу Богу.

Когда началась Японская война и началась внутренняя смута, я положил себе за правило каждодневно перед образом Царицы Небесной класть за Государя три поклона. Так шло несколько лет. Кончились уже забастовки и смуты вообще. Вот однажды, придя в церковь, прикладывался к образу Царицы Небесной, и тут же вражеский помысел внушил мне: какая моя молитва, и что мои три поклона? И решил не класть больше их. На другой день по случаю какого-то праздника была всенощная, на которую и я пришел. И вставши, по обычаю, на своем месте, молился. И вот во время шестопсалмия вижу: выходит из алтаря Чудная Жена, но идет не по земле, а по воздуху. Увидев сию Чудную Жену, я сказал: «Смотрите, смотрите», – но видя, что никто не обращает внимания, схватил за плечо рядом стоявшего монаха и говорю: «Неужели, ты не видишь?» Но при этом подумал, как могла появиться эта женщина, и притом выходить из алтаря? Когда я взял за плечо монаха, стоявшего рядом со мною, в это время меня окутал какой-то густой воздух, и я увидел эту Чудную Жену, приближающуюся ко мне. На руке у Нее было некое белое блюдо и на нем ленты разных цветов – белые, голубые и желтые, на них написаны были молитвы – ходатайства Царицы Небесной пред Господом Богом. Одна лента, голубого цвета, лежала чистою, не надписанною. Явившаяся Жена указала перстом на ленту и сказала:

– Ты видишь? Ты говоришь – «велика ли твоя молитва», но она творилась, подвизаемая любовью за Государя, и Я приносила ее как дар своему Сыну и Богу, а ты и столько не захотел молиться. Но знай, что первую молитву каждый человек должен приносить за Государя Императора, и особенно кто из любви к нему молитвы приносит, любезны те молитвы Господу Богу и Мне.

Тогда я взглянул на Лик Богоматери, от воззрения на который и от слов, произносимых Ею, я почувствовал неизреченную сладость и в это время познал свое ничтожество. После произнесенных последних слов Она стала невидима. Тогда я освободился от воздуха, которым был как бы связан, и вижу, что монах, которого я держал за плечо, стоит предо мною и говорит:

– Что с тобою?

– Прости, – сказал я, – я задремал.

Но он ответил:

– Нет, ты не дремал, но что-то видел.

Представлялось мне во сне, что я стою на высокой гористой местности. Среди других гор – гора, на которой я стою, покрыта зеленым лесом. Между этой зеленью леса стоит высокое темноватое дерево, на котором не было ни сучьев, ни зелени. Оно изображало восьмиконечный Крест. Вокруг него собралось множество народу с темными лицами. И вот я слышу шум и крики между ними. Одни из них кричали: «Упадет оно теперь!» Кто что кричит. Но вот с другой стороны, на которой мы стояли, начинает дуть сильный ветер, подобный буре. И весь зеленый лес начало гнуть и сокрушать. Кричавший черный народ ожидал, что крестообразное дерево упадет, но оно даже и не пошатнулось. Крест между тем становился светлее и светлее и, наконец, стал светло-блистающим. Так блистая, он был чудно красив. В это время в воздухе около Креста предстали два светлых мужа в апостольских одеяниях. Я узнал в них свв. апостолов Петра и Павла. Один из них протянул руку ко Кресту и говорит:

– Древле пророк Моисей этим Крестом спас Израиля в пустыне. И сим Крестом Царь Константин победил язычников. Не буду вспоминать, Кто был на сем Кресте на Голгофе. Это каждый христианин знает. И ныне христиане, призывающие крестную силу, спасены будут Им.

Обратившись же к черным людям, сказал:

– Вы говорите, что Он устарел? Но знайте, что Он и не был юным, и не состарится никогда.

Тогда люди эти, опустив головы, стали отходить, и все стало скрываться. После этого вскоре было объявление войны Турции с Россией.

Меня смущала мысль, почему мы живем так плохо и нерадиво, столько согрешая, тогда как знаем из Слова Божия, что за грехи наказывает Господь и по смерти отсылает в ад. Усердно молился я Господу Богу, да откроет Он мне путь Свой. Молился долго и усердно около года, до сего дивного видения.

В одну ночь во сне приходит ко мне светлый юноша, показавшийся мне чудным, и говорит:

– Иди и посмотри путь монашеский.

Увидав сего чудного юношу, я сотворил Иисусову молитву и осенил себя крестным знамением.

После этого мы с ним вышли из монастыря, и вот я вижу дорогу, ведущую к востоку, в высоту, около нее большая высокая площадь, и на ней собралась наша братия. Но диво: я увидел между братьями множество бесов, у одних бесов подвешены как бы лотки, и на них наложены разные красоты, привлекающие монахов. Яства и пития, красивые женские лица и цветы и все, что может быть соблазнительным для монаха. Бесы, подходя попеременно ко всем, предлагают свои товары. У одного не примут, другой подходит со своими товарами, и так каждому. Так и меняют свои товары, предлагая без исключения всем находившимся на площади. Грустно стало мне смотреть и слушать. Некоторые из братии не обращали внимания на предлагаемое бесами и шли в гору. Пока я смотрел на эту площадь и гору, я видел одного монаха, далеко ушедшего по дороге, которая называется «путь монашеский». Вокруг этого монаха находится сотня бесов, кричащих на него: «Куда идешь, злой чернец, все равно погибнешь, бесстыдный!» Но монах не обращал внимания на крики их, держа четки в руках и читая Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного», не отвечая на их шум, шел дальше. Видя, что монах идет, не останавливаясь, все вперед, один из бесов заревел таким сильным голосом и говорит:

– Что сотворим сему чернецу? Возьмите и повалите дорогу, пусть упадет!

Но монах не обращал внимания, шел своим путем. Тогда бесы принялись валить эту дорогу так сильно, что гора стала шататься, но дороги потревожить не могли. Тогда бес заревел и говорит:

– Возьмем и убьем этого злого чернеца! – и так разъярились, что начали вырывать деревья с корнями и кидать на него, и накидали целые кучи, из коих образовались горы, но дороги его забросать не могли, она осталась свободная и сзади, и впереди. Монах же и на это не обращает внимания, все идет вперед, читая Иисусову молитву «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного». Видя все это, один из бесов говорит: «Оставим его, сего злого чернеца, пусть идет, сам погибнет», – и ушли он него.

И дивно, я видел, что дороги впереди нет, а поскольку он идет, постольку открывается пред ним дорога. И как ни высоко он ушел вперед, но позади его дорога осталась и достигла земли, той площади, где стояла вся братия. Увидав все это, я скорбел. Тогда юноша говорит:

– Видишь, какой путь монахи избрали добровольно? Почему и неспокойно. И откуда быть покою – добровольно нареклись быть воинами Христовыми, как могут они жить спокойно? Весьма угодна Богу жизнь такого монаха, какого ты видел идущим впереди. Видишь, как нападали на него бесы и ничтоже успели. И не точию сии одни, но если бы и весь ад восстал на него, ничего бы не смогли сделать ему, потому что он носит в сердце Господа Иисуса Христа и чужд всего мирского.