Чтение онлайн

– Да чего тут думать, Игорь? – Горчаков еще сильнее навалился на копье, отворачиваясь. – И так все понятно.

– Надеюсь, хотя бы вы в порядке. И остальные тоже. – А мне… ну, просто не повезло. – Я откинулся назад и уперся локтями во влажную землю. – В конце концов, аспект может прицепиться к любому.

– Не совсем, – поморщился Горчаков. – То есть, обычно да, так и есть, но в случае Смерти все несколько… сложнее. Врожденный талант к ней имеют очень немногие. Пу сути – только потомственные некроманты.

– Которые почти все исчезли, и давным давно. Моего отца вы знали – и куда лучше, чем я знал его сам, – усмехнулся я. – А что касается матери – она не была Одаренной. И очень вряд ли в ее роду хоть когда-то попадались темные колдуны.

– Бывает и другое, Игорь. – Горчаков снова скривился, будто разом сжевал целую половинку лимона. Похоже, мои попытки острить только портили ему настроение – хотя, казалось бы, куда еще? – Смерть, как ей и положено, ненавидит Жизнь. Эти два аспекта всегда тянутся друг к другу, и не всегда побеждает тот, который… В общем, иногда некроманты получаются из целителей. И если у тебя есть…

– Аспект Жизни – восемнадцать единиц… Ну, то есть, было, – на всякий случай уточнил я. – Полина – целитель. Видимо, мы оба унаследовали Дар не от отца, а от других предков.

– Тогда все понятно. – Горчаков смахнул рукой с лица прилипшие ко лбу мокрые от пота седые космы. – Жизнь, значит… Вот оно как вышло, получается. Боевая магия, кадетский корпус – а мог бы людей лечить.

– Полагаю, сейчас менять специализацию уже поздно. – Я пожал плечами. – А что касается Смерти… Чем она так уж сильно отличается от других аспектов? Разумеется, я не планирую полноценно осваивать некромантию, но раз подвернулась возможность…

– Отличается, Игорь. Очень сильно отличается. – В голосе Горчакова вдруг прорезалось не усталое раздражение, а самая настоящая злость – видимо, я ненароком ляпнул что-то или крамольное, или просто очень глупое. – Любой аспект меняет Одаренного. Вот ты, к примеру – Огонь. Горячий, нетерпеливый, боевой парень. Я – Лед. Елена – Ветер. Понимаешь?

Я молча кивнул. Действительно, родовая магия дарила своим хозяевам не только умение тянуть ману из окружающего мира и швыряться боевыми заклинаниями, но и превращала простых смертных в сверхлюдей – в том числе и физически. Елена умела ходить по лесу, не хрустнув даже веточкой, я был куда сильнее всех своих ровесников из числа гридней. А Горчаков даже внешне напоминал седую ледяную глыбу.

И если так, то Смерть…

– Неужели ты сам еще не заметил, как изменился?

– Заметил, – нехотя буркнул я. – В темноте получше видеть стал вроде бы. Ну, и рожа теперь такая, что краше в гроб кладут.

– То ли еще будет. Знаешь, как некромант в первом ранге выглядит, Игорь? – Горчаков сплюнул на землю, отвернулся и закончил сам, не дожидаясь ответа. – Не знаешь. И хорошо, что не знаешь. Им не просто так еще при Иване Грозном с нормальными людьми рядом селиться не разрешали.

– Ну спасибо, Ольгерд Святославович!

Голова все так же отказывалась работать как следует, но воображение все-таки не поленилось нарисовать весьма тоскливую картину: одинокое жилище на том берегу Невы – что-то вроде Молчановой избушки. Ни телевизора, ни электричества. Только одинокая свеча на столе, и рядом с ней – я. Тощая облысевшая развалина с куцей седой бороденкой и ненавистью на весь мир в светящихся алых глазах. Ни дружины, ни семьи, ни усадьбы, ни домашней скотины.

Разве что крыса какая-нибудь… Не факт, что живая.

– И что с этим делать? – тоскливо поинтересовался я. – Аспект Смерти как-нибудь… лечится?

– Да как ты его вылечишь, Игорь – это ж не болезнь. – Горчаков мрачно усмехнулся. И тут же принялся скрести пальцами седой затылок, задумавшись. – Есть ритуалы какие-то у целителей – это тебе, пожалуй, сестра получше меня расскажет. Только особо не надейся: три-четыре пункта от силы вытравить можно, и то если только свежие. Черной маны хлебнуть не страшно, Игорь. Страшно, когда…

– Когда аспект укореняется в Основе и начинает работать, – кивнул я. – Это в принципе обратимо?

– Не знаю. Обычно некроманты – они… Ну, сам понимаешь. – Горчаков зажмурился и тряхнул головой. – Это тебе, наверное, в Орешек, в храм надо.

– К диаконисе?

– К ней самой. Матушка Серафима из самой Москвы к нам приехала. Их там много чему учат… Может, и подскажет, как с этой гадостью справиться.

Я снова кивнул. Ответ Горчакова не то чтобы обнадежил, но хотя бы заставил поверить, что в этом мире – и, к счастью, не так уж далеко – есть люди, которые знают, как избавиться от нежелательного аспекта. И если диакониса сумеет остановить процесс, превращение в темного колдуна со всеми вытекающими мне точно не грозит. А остальное…

Остальное – ерунда.

– Ну, значит, поеду в Орешек. – Я все-таки нашел в себе силы подняться на ноги. Не дело сидеть на холодной земле – даже если дома тебя ждет дипломированный целитель третьего ранга. – Ольгерд Святославович, а о чем вы, кстати, хотели поговорить? Перед тем, как я побежал за кабаном?

– Да так… Потом! – отмахнулся Горчаков, поворачиваясь ко мне то ли боком, то уже спиной. – Пойдем-ка лучше поглядим, о чем там Матвей Георгиевич с остальными толкует.

Действительно, старший Друцкий уже успел собрать остальных князей в небольшой кружок и теперь увлеченно что-то вещал, разве что не размахивая руками от избытка чувств. И даже если их беседа не подразумевала ничего запредельного важного, наша с Горчаковым определенно закончилась – и не исключено, что насовсем.

Старик явно темнил, но наседать на него я не собирался. Хотя бы потому, что и сам теперь только догадывался, что принесет моя новая сила. И если уж мой сосед и будущий совладелец лесопилки решил пересмотреть наши соглашения или вообще отказаться вести дела с горе-некромантом, заставить его уж точно не получится.

Впрочем, такое он сказать бы наверняка не постеснялся.

– … и кольчуги, и из петровских времен – точно вам говорю, – донесся до моих ушей голос старшего Друцкого. – От мундиров одни пуговицы, считай, остались, и те позеленели – но такие разве спутаешь?

– А вот эти? Камуфляж новый – такой на Пограничье только зубовские носят.

Аскольд опустился на корточки рядом с поверженным упырем, который лежал прямо около Велеса. А может, и Триглава – я кое-как запомнил имена старых варяжских богов, однако различать между собой вырезанные из дерева суровые физиономии еще не научился.

Когда мы с Горчаковым подошли поближе, Аскольд повернулся, на мгновение встретился со мной взглядом – и тут же опустил голову, густо покраснев. Видимо, парню до сих пор было стыдно. То ли за свое поспешное бегство от хряка-переростка, то ли за то, что он до сих пор так и не потрудился хотя бы поблагодарить меня за спасение. Вечером нашлись дела и поважнее, а ночью нам всем было не до разговоров.