Чтение онлайн

Просто с некоторыми людьми лучше не ссориться.

– Принес. – Николай Платонович поднял ворот плаща и снова убрал руки в карманы. – Свою часть сделки я выполнил. А что насчет вашей?

– Нужно время, – отозвался бестелесный голос. – Мы все сделаем. Нам уже известно, где твой враг строит дорогу.

– Это давно известно всем и каждому, – проворчал Николай Платонович. – Костровы даже не пытались скрывать, что задумали – наоборот, раструбили об этом по всему Пограничью. И к тому же, если мне не изменяет память, я плачу вам не за разведку.

– Мы не нарушаем своих обещаний.

– Рад это слышать! – Николай Платонович не сумел скрыть рвущееся наружу раздражение. – А то я уже начинаю думать, что куда проще было бы отправить свою дружину.

– Можешь попробовать. И сколько из вернется? – В голосе Тайги на мгновение прорезалось что-то человеческое. То ли презрение, то ли насмешка. – Юный Костров обладает могучим Даром, а его люди умеют стрелять.

Злоба колыхнулась внутри. С такой силой, что холод отступил, а кожа под тонким осенним плащом вспыхнула. Уже много лет Николай Платонович не встречал того, кто смел спорить с самым влиятельным и могущественным из князей Пограничья. Даже в начальственных кабинетах Тосны и Орешка он чувствовал себя хозяином, а не гостем – и вдруг оказался просителем в собственной вотчине. Простым смертным, который не вправе приказывать или требовать – только ждать, пока тот, другой, выполнит уговор… если это ему вообще под силу.

Только ждать… пока что.

– Знаю. – Николай Платонович опустил голову. – Поэтому я здесь. И поэтому жду, что вы закончите работу.

– Мы не нарушаем обещаний, князь, – повторил голос из Тайги. – Твой враг умрет. А теперь ступай. Мы встретимся здесь же, когда придет время.

В тот же час, ровно через неделю. Николай Платонович вдруг поймал себя на мысли, что больше всего его волнует что надеть в следующую поездку. Для плаща явно будет уже слишком холодно…

Разговор закончился. Тайга смолкла, и даже ветер стих. Из леса за спиной больше не доносилось ни звука, но Николай Платонович на всякий случай постоял еще немного – и только потом позволил себе обернуться. Он не слышал шагов, на траве не осталось ни единого следа, но деревянный ящик исчез, как и все предыдущие.

Тайга забрала свое – а взамен снова предложила лишь обещания. Николай Платонович протяжно вздохнул и зашагал обратно к внедорожнику, который дожидался на обочине дороги. Терпеливо, но с какой-то опаской, будто даже машине почему-то нисколько не хотелось задерживаться здесь, в конце дороги, ведущей в никуда.

Поганое все-таки место. Хуже не бывает.

Россия, Санкт-Петербург. 31 октября 2025 г.

– Нет, ваше сиятельство. Это невозможно. Просто невозможно! И в первую очередь потому, что…

Воскресенский еще не успел даже дослушать меня до конца – но уже был готов вынести вердикт и разносить все в пух и прах. Ему, профессору московской Академии наук, сама идея построить на том берегу Невы что-то серьезнее пары копеечных избушек с частоколом вокруг явно показалась граничащей с безумием. А значит, по определению не стоящей ни внимания, ни обсуждения.

За шестьдесят с небольшим лет он наверняка слышал и более… скажем так, амбициозных проектах, однако все равно смотрел на меня, как на нерадивого студента. Из тех, что даже к выпускному курсу не потрудились набраться ни знаний в области магических наук, ни хоть какого-то понимания истинной природы вещей. А посему достойного самой страшный кары.

Чего-то вроде «неуда» в экзаменационной ведомости.

Остатки седых волос на голове растрепались, глаза за стеклами очков метали молнии, а козлиная бородка встопорщилась, задираясь кверху, и теперь целилась мне в грудь, будто копье. На мгновение показалось, что старикашка в праведном гневе готов начать крутить пуговицы на моем пиджаке… То есть был бы готов – потрудись я надеть на нашу встречу пиджак.

Может, это его тоже зацепило. Разумеется, я встречал Воскресенского в кабинете, как положено, и велел подать чаю, однако переодеваться из камуфляжных штанов и косоворотки в нечто цивильное все-таки не стал. Может, в Москве подобное считалось невиданным оскорблением, в ответ на которое полагалось если не требовать немедленной сатисфакции, то по меньшей мере громко возмущаться. Ничего подобного старик делать не стал, но, судя, по взъерошенному и воинственному виду, от немедленной расправы его удерживали только хорошие манеры.

И кругленькая сумма, которую мы с дядей заплатили за одно только появление в Гром-камне светила столичной науки.

И светила крупного: если не первой величины, то уж точно второй. Пока его сиятельство распинался, засыпая меня труднопроизносимыми терминами, я украдкой прощупал его магический профиль. И даже сумел найти там немного интересного.

Точнее, необычного – по местным меркам, конечно же.

Боевой потенциал к столичного профессора оказался просто никакущий. Не просто слабый, а даже ниже. Мои способности Одаренного, конечно, даже близко не дотягивали по точности до диагностических приборов, однако и диагностировать здесь было попросту нечего. Крохотный резерв, и базовые аспекты на уровне четвертого ранга, если не пятого. На фоне общего убожестве слегка выделялся Ветер… И еще что-то. Тоже не выдающееся, зато яркое, плотное – почти осязаемое.

Я тут же вспомнил, как мне в первый раз попала в руки визитная карточка Воскресенского. На прямоугольнике из плотной бумаги – черной для пущей солидности – под тисненым золотым гербом Московской академии разместилась фамилия, потом имя и отчество – Дмитрий Иванович – и дальше совсем скромные «профессор», «доктор магических наук» и уже в самом низу – «Магистр».

Значит, старикан каким-то образом сумел взять высший аспект, проскочив через несколько номерных рангов и даже Мастера. На первый взгляд такое казалось бессмысленным и почти невозможным. Здесь, на Пограничье, где князья и их отпрыски столетиями копили резерв и набивали заветные пункты стихий, сражаясь с порождениями Тайги и себе подобными, никто и подумал бы рваться к вершинам магического ремесла, толком не освоив низы.

Местным было не до выкрутасов: еще полвека назад насущные проблем, вроде дюжины упырей или невесть откуда взявшейся на самой границе вотчины крупной твари с аспектом, требовали решения. Незамедлительного, эффективного и, желательно, не слишком затратного. И ход шли не изящные колдовские выкрутасы, а обычная боевая магия. Мощная, простая и надежная, как однозарядный штуцер с тульского императорского завода.

Мои предки учились пользоваться Даром у отцов или офицеров из гарнизона или кадетского корпуса в Новгороде, так что до высших аспектов дорастали нечасто. Даже седовласые старики вроде Горчакова или Друцкого редко брали Мастера, а куда чаще оставались на первом ранге или где-то между вторым и третьим, полноценно развивая только врожденный талант – и еще парочку так, по-мелочи. И то исключительно на случай встречи с тварью с иммунитетом к одной из стихий.

Зато сражаться умели отлично – и порой даже без всякой магии. И каждая убитая зверюга из Тайги, вне зависимости от аспекта, давала какой-никакой прирост и к резерву, и к общему потенциалу и, что куда важнее, к опыту. Именно он и позволял матерому Одаренному, пусть и весьма скромного по формальным признакам ранга, успешно противостоять хоть целому взводу солдат со штуцерами и картечницами.

При определенных обстоятельствах.

Практика, практика и еще раз практика – универсальный рецепт могущества князей Пограничья. Здесь очень немногое стремились к высшим аспектам, которые, хоть и позволяли добавить в арсенал поистине устрашающие фокусы вроде Железной Кожи или Инферно, способного поджечь сам воздух в легких противника, не добавляли ни маны в резерв, ни того умения, которое способно превратить в смертоносное оружие даже крохотную искорку Огня.