Чтение онлайн

Плюс неуязвимость, репутация хозяина Тайги и наверняка еще какие-нибудь сверхчеловеческие способности. Выдумки, конечно же, и все же в байке про Черного Ефима вполне могло отыскаться и что-то полезное.

Как говорил один умный человек – в каждой сказке есть доля сказки, а все остальное – правда.

– Здорово ты медведя упокоил, – наконец, произнес я. – Сразу с двух стволов – и мозги наружу.

– Да это не я, ваше сиятельство. – Парень улыбнулся. Застенчиво и осторожно – видимо, ожидал совсем другого. – Он, считай, и так дохлый уже от вашей магии был. А я уже и подумал – дай-ка стрельну, чтобы ненароком чего не вышло.

– Ну… Скромность украшает мужчину. Но в меру, – усмехнулся я. – Как тебя звать-то, вояка грозный?

– Лешка. Алексей, то есть, – тут же поправился парень, добавив голосу какой-то совсем уж взрослой солидности. – А товарищи Гусем кличут.

– Прямо товарищи? – Я обернулся, выискивая глазами частокол. – Это что ж получается – ты уже всех тут знаешь? Давно на Пограничье приехал?

– Приехал… Я тут с самого рождения, ваше сиятельство. Раньше на хуторе за Ижорой с дядькой и теткой жил, а в позатом году в Орешек удрал. Решил в вольные искатели податься. – Парень… то есть, Лешка, он же Гусь, чуть ускорил шаг, чтобы не отставать. – Опасное дело, но все лучше, чем до седой бороды коров пасти и в земле ковыряться.

– Это ж сколько тебе лет было – в позапрошлом? – удивился я. – И куда родители подевались?

– Тринадцать, ваше сиятельство. Мать давно померла, я ее и не помню толком. А отец мой три года назад из-за Нева не вернулся. – Гусь тоскливо вздохнул. – Забрала его Тайга.

– Тайга, говоришь?.. – Я без труда сопоставил нехитрые факты биографии. – Выходит, ты у нас потомственный искатель? С самого детства за реку ходишь?

– Ну, с самого, не самого, лет с восьми точно. И до этого отец, бывало, с собой в лагеря приводил. – В голосе Гуся прорезались горделивые нотки. – Которые летом по всему Пограничью стоят. И у Зубовых в вотчине побывал, и у Горчакова. И на государевых землях тоже, куда ж без этого. За реку меня тогда не брали, но у костра и мальчишке работа всегда найдется. Кашеварить, обувь почистить, ружье смазать – тоже копеечка. А бывает и гривенник дадут, если кому в Тайге повезет.

– И у нас в Отрадном тоже бывал?

– Нет, ваше сиятельство, – ответил Гусь. Смолк на несколько мгновений, опасливо покосился на меня, но потом все-таки продолжил: – Батюшка ваш покойный нашу братию никогда не жаловал. И Олег Михайлович тоже. Ну, мы и не лезли – зачем? Будто других вотчин на Пограничье нет. Тайга большая, ее на всех хватит… Мы с отцом по большей части из Гатчины ходили, в сторону Котлина озера. Там добыча не та, конечно, сто лет назад все вытащили, зато и зверья всякого поменьше. А Невой – другое дело. Одна Матушка знает, чего там водится.

– А чего в Орешек подался? – на всякий случай уточнил я. – Если из Гатчины всю жизнь ходил? Места знаешь, людей тоже…

– Вот из-за людей и подался, ваше сиятельство. – Гусь поморщился и тряхнул головой, будто отгоняя что-то прилипчивое и неприятное. – Николай Платонович у себя-то за порядком следит, но в Тайге – другое дело. Каждый сам себе хозяин, а народ туда разный едет. Раньше еще ничего, только в последние годы совсем в лесу добра мало стало. Толковый народ разъехался, а остались такие, что не приведи Матерь. Не каторжанин, так пьяница. Сироту-то всякий обидит! – На лице Гуся на мгновение мелькнула злоба. – А на государевых землях порядку побольше. Особенное если в Глухой Конец не соваться.

– Не переживай, теперь и в Глухом Конце тишь да гладь, – улыбнулся я. – Мы тамошнему сброду показали, зачем в хлебе дырочки.

Перед глазами тут же встала приятная, хоть и наполовину забытая картина: горящая ветхая изба в Орешке и неуклюжие фигуры, бегущие от нее в разные стороны. Если память мне не изменила, тогда мы с Горчаковым даже никого не покалечили, но урок – уже третий по счету – вольники усвоила раз и навсегда. И с тех пор не лезли, куда не следует – хоть деньги у его сиятельства Николая Платоновича наверняка не закончились.

– Так я помню, ваше сиятельство. – Гусь хищно и радостно оскалился во все зубы. – Вы с Ольгердом Святославовичем тогда знатного шуму навели. Я в тот день сразу и решил, что обязательно к вам в дружину пойду. А уж как узнал, что вы за рекой большую заимку строите – так сразу и…

– Погоди. – Я чуть сдвинул брови и погрозил пальцем. – Сразу нам не надо. Ты, Гусь, конечно, парень прыткий, но в дружину тебе еще рано. И я тебя сюда не за этим позвал.

– Да я понимаю, ваше сиятельство… Мне уже дедушка Боровик один раз леща дал – дескать, много лишнего болтаешь, и нечего тут людей пугать. – Гусь втянул голову в плечи, вспоминая воспитательный процесс – но тут же снова вскинулся. – Ну так я ж разве врать буду?!

– А вот это мы сейчас и посмотрим, – усмехнулся я, опускаясь на поваленное дерево. – Так что давай, Гусь – присаживайся, располагайся поудобнее и рассказывай, что это за Черный Ефим и откуда он взялся.

– А вы будто не слышали, ваше сиятельство. На Пограничье эту байку каждый знает. Ну, из вольников – уж точно!

– Ну так я ж не вольник. – Я пожал плечами. – И живу тут, считай, с сентября месяца. А сказки мне слушать некогда.

– А это, ваше сиятельство, никакая и не сказка! – воскликнул Гусь. И тут же снова втянул голову в плечи, на всякий случай отступил на шаг – и принялся пояснять. – Черный Ефим – это прозвище такое. Как его на самом деле звать – никто и не знает. Старик в Тайге уж лет двести живет, не меньше, а дружбу ни с кем не водит. Одни говорят, будто он императорского рода. Незаконный сын, которого государыня со света сжить пыталась. А еще я слышал, что он Горчаковым родственник. Полюбил княжну из Зубовых, а братья ее против были. Решили его подкараулить ночью, значит, набросились все вместе… – Гусь сделал паузу и зловещим шепотом закончил: – А силенок-то не и не хватило. Ефим один их всех поубивал. И потом от государева гнева в Тайгу убежал. Княжне сказали, что помер он там, за Невой – только неправда это!

Чем-то эта история изрядно напоминала былину про князя Владимира, которую рассказывала бабушка. С той только разницей, что события здесь были заметно свежее, а действующие лица – со знакомыми фамилиями.

– Уж сколько лет с тех пор прошло – а до сих пор бродит за рекой Черный Ефим. Бороду до пояса отрастил, одежка вся в заплатках, а сколько сапог сносил – не счесть! – Гусь понемногу увлекался и даже заговорил нараспев – талант рассказчика у парня явно присутствовал. – Одним шагом версту покрывает, а двумя – сразу до Котлина озера дойдет.

– Двести лет, заплатки, борода до пояса. – Я с улыбкой покачал головой. – Я такого человека только одного знаю.

– Дедушку Молчана-то? Нее-е-е, это не он, – отмахнулся Гусь. – Этот-то добрый, и не страшный совсем, хоть и тоже человек непростой. А Черный Ефим…

– Злой?

– Да не то чтобы злой. Он, ваше сиятельство… как бы это сказать… Справедливый. – Гусь прислонил двустволку к дереву, а сам опустился на корточки – видимо, стоять ему уже надоело. – И чужих не любит. И гридней, и государевых людей – тем более. Тронуть, может, и не тронет без надобности, но…

– А вольников? – поинтересовался я.

– Так он и сам вольный искатель. – Гусь развел руками. – Самый первый из всех, получается. Лесных бродяг хозяин и покровитель. Это после него простые люди стали в Тайгу ходить, а не только князья с дружиной.

– Ну прямо божество какое-то. – Я в очередной раз вспомнил резные физиономии идолов на древнем капище. – Ты в него веришь?

– Я его видел, ваше сиятельство. – Гусь осторожно посмотрел на меня исподлобья. – Один раз всего, правда. Когда в августе в Тайге заплутал. За огнелисом пошел, от своих отбился, пока бродил – уже темнеть начало. А ночью за Невой такое на охоту выходит, что никакой штуцер не поможет… И холодно уже, а костер-то не разведешь – сразу заметят. – Гусь поежился. – Надо до утра сидеть, получается. Ну я и залез, значит, под дерево, где мох сухой. Веток еловых нарезал, чтобы совсем уж не замерзнуть. Ружье в руках. Не знаю, сколько так просидел – то ли час, то ли два… Потом слышу – будто идет кто-то. И тихо так, сучок под ногой не хрустнет – только елками шуршит еле-еле.