Чтение онлайн

А меж тем вокруг нас уже понемногу собирались люди. Вольники глазели, тыками пальцами и крутили головами по сторонам, явно пытаясь сообразить, в кого и зачем мы стреляли прямо посреди крепости. Те, что успел заметить, как здоровенная сосна разлетелась в щепки, разглядывали ее обрубок и чем-то спорили вполголоса. Похоже, никак не могли решить, что случилось: то ли так лихо стреляло взятое с бою древнее ружье, то ли это князь врезал своим смертоносным колдовством, чтобы попугать честной народ.

Гридни вели себя поприличнее – во всяком случае, не галдели, как голодные сороки. Но подойти подошли – и теперь с хмурыми физиономиями баюкали в руках штуцера, явно ожидая, что сейчас придется идти добивать чудом уцелевших врагов. Или охотиться на какую-нибудь таежную тварь, показавшуюся за частоколом. Парни уже успели привыкнуть, что их господин не тратить попусту ни ману, ни слова, ни патроны – вот и теперь, похоже, решили, что у выстрела Гуся была серьезная и важная причина. Нечто большее, чем баловство и любопытство.

Да уж… Ну и представление мы им устроили – ничего не скажешь.

– Расходитесь. Все глаза проглядите, – проворчал я. – Будто дел никаких нет.

Дела, конечно же, были – и фигуры в камуфляже тут же разбрелись по всему лагерю, унося все ненужные вопросы с собой. Кто-то вернулся на пост у стены, кто-то зашагал обратно к воротам, а где-то с полдюжины вольников поволочили ноги к землянке – досыпать после ночных приключений с медовухой и ящерами.

Только Седой так и остался нависать над нами внимательной и хмурой серой птицей. Его трофейная игрушка явно заинтересовала куда больше, чем остальных. Но все же не настолько, чтобы спуститься из своего гнезда на сосне.

– Так… Ладно, побаловались – и хватит. – Я поставил на землю расплескавшуюся чашку с кофе и поднялся со стула. Ты, Гусь, давай-то потрудись исправить последствия своего полета. А ты, – Я повернулся к Жихарю, – хватай этот карамультук и вези домой от греха подальше. Пока ненароком не попал не в те руки.

Не то чтобы отобранная у лесных бродяг фузея показалась мне таким уж опасным супероружием – нет, ничего подобного. Той же магией я смог бы нанести куда больше урона, и при этом даже не пришлось бы насыпать в ствол порох, заталкивать шомполом пулю, возиться с пыжом… Однако чутье Стража подсказывало: штуку, способную одним выстрелом срубить сосну, лучше держать в безопасном месте.

Подальше от ее хозяев.

– Эт самое, ваше сиятельство… – Жихарь подобрал фузею с земли – осторожно, будто держал ядовитую змею. – А пули куда?

– Туда же, – буркнул я. – Можешь Катерине Даниловне дать посмотреть – вдруг скажет чего?..

Ее сиятельство вредина в последнее время нечасто со мной разговаривала. Отвечала односложно, и даже не предложения вместе поковырять в металлических потрохаха Святогора воротила нос и фыркала. Я будто вернулся обратно куда-то в первые недели сентября, когда сестра терпеть меня не могла и чуть ли не в глаза называла словом на букву «б».

То есть – бастардом.

Впрочем, справедливости ради, ко всем остальным домашним она относилась примерно так же: дерзила, вставал из-за стола, не доев и половины, и немалую часть дня проводила в своей комнате на втором этаже.

Почти всю часть дня, если точнее – кроме той, что Катя тратила на возню в оружейне. Детали автоматонов, плазменная пушка в морде Пальцекрыла, волот, жив-камни и мои заготовки из кресбулата явно интересовали ее куда больше, чем люди.

И в чем-то я ее, пожалуй, понимал: в последнее время все без исключения Костровы буквально воплощали собой ту еще стервозность.

Даже дядя.

Когда я подошел к землянке, где мы оставили пленников, оттуда уже вовсю доносилась ругань. Я собирался лично допросить захваченных в ночном бою лесных стрелков, но кто-то меня, похоже, опередил. И ему настолько не терпелось вытрясти всю подноготную, что даже грохот фузеи снаружи не показался достаточно солидным поводом, чтобы отвлечься.

Спустившись вниз, я поначалу увидел только широкие спины Рамиля с Василием. Но потом глаза привыкли к полумраку, и я сумел разглядеть четыре фигуры, стоящие на коленях вдоль бревен стены, и дядю, который неторопливо прохаживался туда-сюда. Судя по мрачным и перепуганным физиономиям пленников, он «колол» их уже давно – и с пристрастием.

У самого взрослого – коренастого темноволосого мужика лет тридцати с чем-то – на лице красовались кровоподтеки. Кое-какие наверняка наставил ему я, пока тащил с ящера на землю, однако некоторые свежими. Второй пленник выглядел чуть получше, зато третий больше походил на отбивную, чем на человека. Дядя еще ночью не постеснялся пройтись по нему кулаками и ботинками, а сегодня, кажется, добавил еще.

Девчонке повезло больше. Ее пока не били, но рана в ноге и сама по себе наверняка была той еще пыткой. Пуля зацепила кость, и я еще ночью всерьез подумывал везти всех в Гром-камень. Однако все же решил остаться хотя бы до обеда – на тот случай, если где-то в Тайге прячется еще пара-тройка лесных бродяг с их чертовыми ящерицами.

– Не хочешь говорить? – Дядя склонился над пленницей. – Думаешь, спасать вас придут? Как бы не так – сгниете тут. Пристрелим и Тайгу выкинем – курицам вашим чешуйчатым на радость.

Грубовато. Но никаких возражений ни у кого, конечно же, не нашлось: один из ребят Сокола получил пулю в плечо, а второму ящер прокусил руку до самой кости, так что сочувствие к пленным испытывала бы разве что Полина – но ее здесь не было. А остальные наверняка только обрадовались бы, вздумай дядя хоть прямо сейчас повесить девчонку на сосне за частоколом.

– Пошел к черту, – отозвалась она, поднимая голову.

Страха в ее глазах… нет, пожалуй, все-таки был. Сражение, пуля в ноге, гибель товарищей, пуля в ноге и бессонная ночь в землянке вытянули бы силы из кого угодно. А дядя с его габаритами и сердитой физиономией умел становиться и убедительным, и даже угрожающим. На мгновение показалось, что он сейчас ударит пленницу.

– Послушай, ты! – Дядя схватил девчонку на ворот и одним движениям поднял – легко, будто к нему вдруг вернулся Дар, способный наполнить тело сверхчеловеческой силой. – Говори, где выше логово. Или Матерью клянусь – я ваши головы на частокол насажу!

– Боюсь, так ты от них ничего не добьешься. Не расскажут.

Я со вздохом раздвинул плечами Рамиля с Василием и прошел вглубь землянки, на ходу соображая, каким способом можно вытащить из лесных бродяг хоть что-то полезное. Желательно перед этим не переломав им половину костей.

Не то чтобы меня так уж волновала этическая составляющая вопроса. Или возможные последствия – в этом мире такие понятия, как права военнопленных вероятнее всего еще не придумали. На своей земле или тут, в Тайге, я вполне мог повесить налетчиков без суда и следствия, и государь в лице его сиятельство Павла Валентиновича скорее был бы мне признателен.