Чтение онлайн

Веревки тоже были здесь. Четыре спутанных куска, перерезанные чем-то острым, как бритва, валялись около столбиков на утоптанной земле. Местная почва без труда справлялась даже с оцинкованным железом, а уж все, что хоть как-то походило на органику, обычно принималась пожирать сразу же, утягивая вглубь. Но путы почему-то не тронула, будто нарочно хотела оставить их этаким напоминанием о моей самоуверенной неосторожности.

Здесь тебе не Отрадное, князь. Не твоя вотчина. Чужая земля – и правила тоже чужие.

В большой Тайге не щелкай клювом.

– А тут еще вот это, – едва слышно произнес Сокол у меня за спиной. – Это что ж, получается, они нарочно оставили?..

Среди обрезков веревок лежал мешочек. Небольшой, криво сшитый толстыми нитками из грязно-серой холстины, но, похоже, довольно увесистый. Кто-то из гридней уже не поленился ткнуть ему в бок ножом, и там, где ткань разошлась, тускло поблескивал драгоценный желтый металл – песок и самородки размером примерно с мой ноготь.

Знаток из меня был так себе, однако даже по самым скромным оценкам содержимое мешочка тянуло на пять-шесть тысяч. Старик из моего сна сдержал слово и действительно заплатил весьма щедрый выкуп.

И действительно забрал своих.

Пленники исчезли, словно их и вовсе не было на пятачке между костром и воротами. И сколько я ни вглядывался – так и не сумел увидеть ничего похожего на следы. Ни обычных ботинок, ни тех, что могла бы носить ножища вдвое больше моей. Если Черный Ефим и появился здесь во плоти, земля скрывала его тайну.

К воротам я не пошел. И так было яснее некуда, что никто никто не выходил через них за частокол – и уж тем более не входил снаружи. Таинственный гость спрятал даже отпечатки аспекта, так что я не стал гадать, какой именно невидимой тропой он покинул крохотную твердыню Боровика.

– Ваше сиятельство… – осторожно подал голос Седой. – Игорь Данилович, вы не подумайте – я всю ночь глаз не сомкнул! И Ванька мой у ворот дежурил, и Васька на северной стене, где вы как раз медведя этого упокоили… Ну не знаю я, как такое могло случиться! Будто корова языком слизала!

– Ага. Только не корова, – вздохнул я. – И не языком.

– Ума не приложу, ваше сиятельство, – подал голос Жихарь. – Чертовщина какая-то. Ну не мог же живой человек всем сразу глаза отвести и со всеми сразу в Тайгу утечь!

– Видимо, мог. – Я сгреб с земли мешочек с золотом и скомандовал. – Готовь машину. Домой поедем, навестим эту… которая в подвале сидит. Теперь она все расскажет, за милую душу.

У меня осталась всего одна ниточка, ведущая к таинственному Черному Ефиму. И как бы старик ни был крут, через защитные чары Гром-камня не пробиться даже уму.

Уже развернувшись к машине, я вдруг поймал взгляд Гуся. Тот сидел на бревне у костра, уперев двустволку прикладом в землю, и вид имел одновременно смущенный, виноватый и особенно – напуганный. Не знаю, как остальные гридни, но парень явно придумал свою версию событий… не такую уж и далекую от истины, если разобраться.

– Молчи. Про этого старика своего – молчи, – буркнул я. – Будешь много болтать, Матерью клянусь, я тебя лично расстреляю. Из той самой фузеи.

«Козлик» поднимался в гору раза в полтора быстрее обычного. То ли после Великанова моста Жихарю особенно сильно захотелось домой, то ли я каким-то образом сумел повлиять на детонацию бензина в цилиндрах, добавляя уставшему за годы верной службы двигателю полтора-два десятка лошадиных сил. Будто бы злость отчаянно пинала Основу, а та, не зная что ей делать, принималась лить ману прямо в цилиндры, превращая стандартную топливную смесь в нечто недоброе, магическое и запредельно мощное.

И машина, и уж тем более водитель чувствовали, что князь гневается, и изо всех сил старались, сокращая время в пути. Знакомые сосны на холме промелькнули за стеклом, и впереди показались родные стены. Гром-камень ждал хозяина. Может, и не радовался встрече активно, но среагировал: я почти физически чувствовал, как охранные чары расступаются, чтобы нас пропустить.

И здесь их, к счастью, никто не трогал. Над моими потугами поставить магическую защиту в крепости Черный Ефим наверняка только посмеялся, однако здесь поработали несколько поколений Костровых. А может, и кто-то поспособнее. И пусть местные чары за долгие годы выдохлись и еще не успели полностью восстановиться, подтягивая ману из контура с первородным пламенем, проникнуть в господский дом без шума не сумел бы никто.

Проверив чары, я слегка выдохнул, и машина тут же сбавила ход. На верхушку холма мы забирались уже без лишней спешки, но когда Жихарь заглушил мотор, злоба маятником качнулась обратно, так что на крыльцо я взлетел одним прыжком. И за дверью сразу же махнул к лестнице в подвал, едва успев помахать Полине с бабушкой, которые как раз садились пить чай.

Кати за столом не было. Ее сиятельство вредина то ли не соизволила спуститься к обеду, то ли опять с самого утра засела в оружейне.

Шагая вниз по каменным ступеням, я заметил, как из-за двери пробивается свет. И уже успел подумать, что по подземелью бродит кто-то с факелом или фонариком, но дело оказалось совсем в другом.

Алтарь почувствовал не только мое приближение, но и расположение духа – и, видимо, решил, что хозяину нужно срочно бросаться в бой. Это требовало какой-никакой подготовки, и жив-камень принялся тянуть ману отовсюду и сразу: из контура, из окружающего пространства, из людей… Бабушка могла и не заметить, она уже много лет не возилась с чарами, а вот Полина наверняка почувствовала, как у нее под ногами наливается мощью родовое достояние Костровых.

Когда я шагнул через порог, жив-камень вспыхнул еще ярче, и мне навстречу метнулись тени от зубцов кресбулатовой оправы. Гладкая поверхность кристалла полыхала огнем первородного пламени, но среди желтовато-белых красок то и дело мелькали черные прожилки. Магия алтаря брала все, что ей давали, подстраиваясь под хозяина, и аспект Смерти годился ей не хуже любого другого.

Впрочем, цвет маны сейчас интересовал меня меньше всего. Я приехал сюда не возиться с чарами, а взять за шкирку одну тощую дрянь и вытрясти из нее все, что она знает про своего дедушку, будь он неладен. Но чем ближе я подходил к решетке, тем непривычнее становилось… все. Обычно пленница чуяла меня заранее и о встрече успевала подготовить пару-тройку оскорблений, но сейчас ее крохотная камера будто опустела.

– Приветствую, князь, – раздался тихий голос.

Знакомый – и одновременно совсем чужой. Не такой едкий, из него будто исчез весь яд, которым пленница обычно пыталась меня ужалить.

– Я ждала тебя, – так же негромко продолжила она, – ты позволишь мне говорить?

От неожиданности я чуть не закашлялся. И остановился в паре шагов от решетки, словно налетев лбом на невидимую, но очень толстую и крепкую стену. Высокая тонкая фигура двинулась мне навстречу, но не резко, как обычно – на этот раз девчонка не пыталась виснуть на прутьях и жаться к ним, а просто стояла, чуть опустив голову.

Она больше не произнесла ни слова и всем видом изображала смирение. И, надо сказать, весьма убедительно. Настолько, что мне даже почти расхотелось обрушить на нее… что-нибудь. Я неплохо сражался в ближнем бою и за последние пару месяцев научился сносно орудовать магией, однако до сих пор не очень представлял, что можно сделать с женщиной, которая уже попала в плен и две с лишним недели просидела за решеткой.