Чтение онлайн

И несколько минут мы шагали молча, старательно огибая сначала храм, потом снежную крепость, вокруг которой уже вовсю кипела баталия – мальчишки пошли в рукопашную: похватали сосульки и принялись задорно колошматить друг друга, ломая хрупкие ледяные мечи об шапки и полушубки. Сокол наблюдал за ними так, будто всерьез надеялся научиться секретам стратегии и тактики у десятилетних вояк. Потом оборачивался на купола храма, потом на двух молоденьких девчонок, прошагавших мимо – в общем, делал все, лишь бы не продолжать беседу.

Но когда шум и крики остались позади, я продолжил ее сам.

– Но это все, конечно же, ерунда. Должен сказать, ничего выходящего за рамки способностей обычного человека ты не делал, – усмехнулся я. И все-таки уточнил: – Обычного сильного, быстрого и очень-очень везучего и сообразительного человека. Который к тому же кое-что смыслит и в этикете, хоть и старательно изображает из себя парня, у которого за плечами от силы деревенская школа.

– Не было школы, – вздохнул Сокол. – Только реальное училище в Новгороде.

– А окончательно я убедился, кстати, совсем недавно, – продолжил я. – Когда перебирал кое-какие бумаги, которые нам любезно оставили в усадьбе его сиятельство Николай Платонович с сыновьями. Многое они успели вывезти, но до фотоальбомов, полагаю, руки все же не дошли. – Я спустился с тротуара и, пропустив медленно ползущий куда-то грузовик, зашагал через улицу. – Знаю, рыться в чужих воспоминаниях не вполне достойно порядочного человека, однако и там порой можно найти кое-что интересное. К примеру – фото сослуживцев старика Зубова из гвардейского полка. Самой карточке лет сорок, не меньше, однако один офицер на ней… Штабс-капитан. Лет на пять старше, чем ты сейчас, но сходство поразительное. Я бы даже сказал – фамильное.

– Может, хватит уже намеков, Игорь Данилович? – раздраженно проворчал Сокол. – Что вы хотите всем этим сказать?

– Смею надеяться, дальше говорить будешь ты. А знать я хочу… да хотя бы твою настоящую фамилию – для начала.

Голос я повышать не стал. Но тон все же чуть сменил – на более… скажем так, убедительный. Чтобы Сокол потрудился вспомнить, что разговаривает не с приятелем из гридней и даже не со старшим армейским чином, а со своим князем. Который по определению не только имеет право, но и должен знать о своем человеке все, что сам посчитает нужным. И если всякую ерунду я обычно предпочитал оставить без внимания, то Дар игнорировать уж точно не собирался.

– Дадиани мы, – тихо проговорил Сокол. – Княжеский род из Тифлисского уезда. Древний. В смысле – род, а не уезд.

– Дадиани? – Я приподнял бровь. – Что-то ты на грузина не похож.

– Может, потому и живой, что не похож, ваше сиятельство.

Сокол мрачно усмехнулся и снова замолчал. Правда, на этот раз уже ненадолго – всего на минуту или две. И потом заговорил сам. Без особой охоты, но все увереннее и быстрее, будто в глубине души отчаянно желал поделиться тайной хоть с кем-то.

– Я больше в матушку пошел, Игорь Данилович, – пояснил он. – Урожденная графиня Троекурова. А от отца у меня, можно сказать, только фамилия.

– Которую ты почему-то старательно скрываешь, – заметил я. – Хоть благородное происхождение и дало бы тебе многое – даже будь ты бастардом, как я.

– Бастард? Да куда там. – Сокол в очередной раз протяжно вздохнул. – Самый что ни на есть законный наследник. Хоть и четвертый по счету.

– Четвертый? – переспросил я. – Значит, у тебя еще и братья есть?

– Два брата и сестра… были, – едва слышно ответил Сокол. – Лет пятнадцать назад случился процесс… громкое дело. Но вы про него могли и не слышать. Такое в газетах обычно не пишут. Да и по возрасту знать не положено – вы ж тогда, небось, еще и читать-то не умели.

Пятнадцать лет назад меня тут еще не было. Тогда – то есть, через несколько много веков от нынешней эпохи – бессмертный Страж Тарон занимался тем, что нес по галактике слово всемогущего Отца, порой подкрепляя его огромным двуручным молотом или планетарными бомбардировками. А белобрысого паренька, который тогда еще и знать не знал, что однажды примет княжеский титул и фамилию Костров, в силу возраста нисколько не интересовали какие-то там процессы.

– Твою семью в чем-то обвинили? – спросил я.

– Когда судят аристократов, речь всегда идет о бунте или заговоре против короны. – Сокол пожал плечами. – Я слышал, тогда государева канцелярия арестовала чуть ли не сотню человек. Всех подряд – самих князей, их жен, детей. Несколько родов, от младенцев до дряхлых стариков. Кого-то лишили титула и сослали в Сибирь, кого-то разжаловали в солдаты и отправили служить на южные границы. Кого-то… – Сокол провел пальцем по горлу. – Полагаю, именно это и случилось со всей моей родней.

– Они были виноваты?

– Не знаю. Но когда за отцом пришли, он убил государева человека. Прямо у меня на глазах. А такое не прощают.

Я молча кивнул, изображая понимание, хотя на самом деле его было совсем немного. У меня имелись какие-никакие представления о том, что творилось в Империи последние полтора-два века, но политические игрища аристократов в них точно не входили. В прежней моей жизни не было ничего подобного – да и в этой я всегда выбирал честную схватку, а не интриги.

Да и какая, в сущности, разница? Даже если глава рода Дадиани и был изменником и заговорщиком, даже если он предал императора, в верности Сокола сомневаться не приходилось. Парень уже не раз рисковал головой, защищая вотчину. И доверие честно заслужил – хоть и не посвятил меня в свои тайны.

Впрочем, кто на его месте поступил бы иначе?

– Значит, тебе тогда было всего…. – Я проделал в уме нехитрые вычисления, – восемь, или около того. – Пожалели по малолетству?

– Думаете, Тайную канцелярию смущает чей-то там возраст? – Сокол неровно ухмыльнулся. – Нет, ваше сиятельство. Я просто удрал. Дара у меня тогда было всего ничего, так что искать особенно не стали. А может, повезло.

– Не иначе, – усмехнулся я. – А дальше что?

– Да ничего особенного, ваше сиятельство. Из Тифлиса уехал, конечно же. Сначала в Москву, потом в Новгород, а оттуда в Вельский уезд. – Сокол чуть прикрыл глаза, уносясь мыслями в прошлое. – Бродяжничал, воровал, дрался… Водку пить в десять лет начал. Наверное, так и жил бы, пока не убили дурака – но встретился на пути хороший человек, мужик из отставных солдат. Он мне, можно сказать, как отец был.

– Был? – зачем-то уточнил я. – А теперь?..