Чтение онлайн

Я вправе повеселиться.

— Нет, — очень серьезно отвечает мне Саллен, его темные глаза снова буравят мои.

— Тогда скажи мне.

— Мы не друзья.

— Это ранит мои чувства, — со всей откровенностью говорю я.

— Прости.

По его тону совсем не похоже, что он просит прощения.

— Все равно скажи мне. Я скоро умру, так что…

— Ты не умрешь, — со злобой в голосе произносит Саллен.

— Все равно побалуй меня.

— Нам не следует этого делать.

— Ты пиздец какой скучный, — зевнув, я закидываю руки за голову и вытягиваюсь во весь рост. — У меня больше шансов повеселиться, трахнув эту бутылку вина.

Я медленно протягиваю руку вниз, обхватываю пальцами горлышко, затем придвигаю его к себе, прямо между ног. Я прижимаю бутылку к своему телу, от этого движения у меня задирается платье, и с губ срывается притворный стон. Саллен как будто мерцает, но все остальное размыто, и я сосредотачиваюсь только на нем.

Перед глазами все плывет, дыхание поверхностное, и я делаю то, чего не стала бы делать трезвой, и именно поэтому знаю, что совершенно готова поиграть в этом сказочном мире.

Я провожу бутылкой по краю своих черных трусиков, закрываю глаза и, отгородившись от темной комнаты, разыгрываю глупое представление для Саллена.

Но он ничего не говорит, и, несмотря на опьянение, я начинаю чувствовать себя именно так, как он меня назвал. Тупой.

Я с трудом сглатываю, затем открываю глаза.

Я практически вскрикиваю, но он зажимает мне рот затянутой в перчатку рукой.

Саллен прямо передо мной.

Он наклонился ко мне, нависнув надо мной, и единственное, что я вижу, — это его темные радужки.

Другой рукой он отбирает у меня бутылку, вырвав ее из моей хватки.

Я, не дыша, смотрю на него снизу-вверх, и у меня в груди бешено колотится сердце.

— Ты писала мне почти каждый месяц, Кария Вен. Ты делаешь так с каждым мужчиной, которого считаешь скучным?

Я не могу говорить, мои зубы стиснуты, потому что он смотрит на меня, крепко зажав мне рот и впившись пальцами в подбородок.

— Каждый гребаный месяц. Ты рассказывала мне о том, как давала Космо трахать тебя. Ты издевалась надо мной. Ты понятия не имела, каким уродом я был на самом деле, так ведь?

— Ты не урод. Ты все еще девственник, — умудряюсь прорычать я в его зажимающую мне рот руку. — Если только это не то, что ты втираешь всем девушкам, которые тебя жалеют.

Его глаза вспыхивают, и он бросает бутылку на кровать. Я чувствую, как она мягко приземляется на простыни, но в следующую секунду Саллен уже хватает меня за бедро и, скользнув рукой вверх, стягивает меня на кровать.

— Жалеют меня? Если ты оказалась в такой ситуации из-за жалости, то и впрямь будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, Кария. Тебе следовало знать, что не стоит жалеть монстров.

— Ты не…

— Ты не знаешь, кто я, — рычит он и, багровея от злости, наклоняется так близко, что его нос касается моего. — Ты, блядь, понятия не имеешь. Ты хочешь узнать о животных в банках? — спрашивает он, передразнивая меня.

Я медленно киваю головой, напрягаясь всем телом, но не хочу отодвигаться.

— Давай поиграем в нашу игру. Я отвечу, если смогу к тебе прикоснуться.

Саллен убирает руку с моего рта и хватает меня за лицо.

— Без перчаток, — шепчу я.

Он начинает протестовать, я вижу это по его глазам, но опускаю взгляд на лежащую у меня на бедре руку.

— По крайней мере, там. Я хочу, чтобы ты… мня почувствовал.

— Кария.

Еще одно предупреждение, похожее на рычание.

Я с трудом сглатываю, мое лицо горит.

— Пожалуйста. Я выслушаю тебя. Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Я просто… хочу тебя чувствовать.

— Нет, — бросает он, словно обещание. — На самом деле ты этого не хочешь.

Его хватка на моей челюсти усиливается.

— Хочу, — говорю я, хотя язык у меня во рту кажется неуклюжим, все в этом моменте похоже на сон.

Возможно, ничего из этого даже не реально. Побочный эффект от введенных мне снотворных.

— Если я первая девушка, к которой ты прикоснулся, я хочу, чтобы ты почувствовал все. Подумай об этом. Какой теплой я буду. Какой влажной, только для тебя. Как твой заспиртованный образец, Саллен. Я буду твоей куклой.

Саллен плотно зажмуривает глаза.

Мне хочется разгладить складку между его бровями. Даже лизнуть ее. Лизнуть его. Но даже своим бухим мозгом я понимаю, что для него это слишком.

«Пожалуйста, прикоснись ко мне».

Я немного сдвигаюсь на кровати, медленно приближая руку Саллена к нужному мне месту, и его глаза распахиваются.

Затем он произносит грубоватым голосом:

— Моей куклой?

— Да.

Саллен качает головой и печально смотрит на меня.

— Ты об этом пожалеешь.

САЛЛЕН

«И я тоже».

Этого я не говорю.

Я стягиваю зубами одну перчатку, отворачиваясь от Карии, чтобы она не видела, на что напрашивается, а затем, снова пожирая глазами, провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра.

Я полусижу на кровати, соприкасаясь с бедром Карии. Затянутой в перчатку рукой я удерживаю ее лицо и смотрю, как она дрожит всем телом от моих легких, как перышко, прикосновений.

Какая-то часть меня боится прикасаться к ней там, потому что я не знаю, что делаю. Было бы лучше, если бы она каким-то образом была привязана к кровати, как к тому креслу, но в принципе ее опьянения должно хватить.

Я сильно сжимаю внутреннюю сторону ее бедра и вижу, как расширяются ее зрачки. Руки Карии снова подняты над головой, вся она раскрыта для меня, но я сосредотачиваюсь на лице и провожу рукой по ее обнаженной ноге, снова восхищаясь мягкостью кожи.

Непроизвольно мои прикосновения сменяются с агрессивных на… успокаивающие, наверное. Вроде массажа. Мне никогда не делали ничего подобного, но однажды медсестре пришлось проверить пирсинг на моем позвоночнике, и, возможно, ей стало меня жаль, потому что она несколько раз слегка стиснула мои лопатки в некотором подобии утешения. Ко мне никогда так не прикасались, по крайней мере, я такого не помню. От этого у меня по спине побежали приятные мурашки.