Чтение онлайн

Я ничего не отвечаю на ее вопрос.

— Почему ты взяла эти цвета? Хэллоуин не бывает розовым.

Я никогда не просил конфет, не наряжался в костюмы, но я достаточно знаю о Хэллоуине. У меня на Ричуэл Драйв, 44 ограниченный доступ в Интернет.

— Как я скажу, так всё и будет, — говорит Кария, пытаясь смотреть на меня свысока, и это вроде как срабатывает, учитывая разделяющее нас расстояние. Она прижимает к груди ленты, шурша шелком или винилом. — Так ты хочешь помочь или нет?

Я не отвечаю. Я не могу представить себе мир, в котором работаю бок о бок с девушкой моей мечты и кошмаров и вешаю розовые ленточки на эти проклятые деревья.

Она, хмыкнув, закатывает глаза.

— Ты такой скучный, Саллен.

Но, произнося это, Кария слегка улыбается и, повернувшись к ближайшему дереву, прищуривается, будто оценивает его в тусклом свете.

— Ты же знаешь, что розовый хорошо смотрится, так ведь? — ухмыльнувшись, она бросает на меня быстрый взгляд.

Я вижу ее профиль, то, как Кария стоит лицом к дереву, и скольжу взглядом по ее идеальным в этом черном платье формам, но останавливаюсь на розовой ленте, повязанной на ее стройной шее. Да. Розовый и впрямь смотрится офигенно.

Но прежде чем я успеваю вообще что-либо сказать, на мощеной дорожке раздаются уверенные и быстрые шаги. Из-за бушующего над нами ливня они едва слышны, но я приучился всегда вполуха прислушиваться, не приближается ли кто-нибудь.

Кария, хотя и ведет изнеженный образ жизни, тоже поворачивается на звук, спиной ко мне. Кружевной подол ее платья доходит до середины бедра, и на мгновение я отвлекаюсь на форму ее ног, изгиб икр. Я с удивлением вижу, что на ней черные носки с белыми бантиками и черные кеды Vans. Это официальный ужин; похоже на бунт.

На моих губах проступает улыбка, но в тот же миг по атриуму разносится знакомый голос.

— Кария. Что ты делаешь?

Я поднимаю взгляд и вижу, что на меня пристально смотрит Антвин Вен, несмотря на то, что обращается к своей дочери.

У меня пересыхает во рту, и я внезапно странным образом ощущаю в верхней части позвоночника запекшуюся кровь, яркую и раздражающую боль в коже.

«Вам известно о них, сэр?»

Небо озаряет ещё одна вспышка молнии, и темно-синие глаза Антвина как будто загораются.

— Я украшаю атриум, — говорит Кария, надув губы. Как мне представляется, она часто проделывает это со своими родителями.

Я чувствую, как она бросает взгляд на меня, вне всяких сомнений, заметив, куда именно смотрит ее отец.

У Антвина Вена коротко подстриженные светло-коричневые волосы, контрастирующие с его темно-синими глазами, резкие черты лица, широко расставленные глаза. Он высокий и худощавый, а в этом черном костюме, в нем очевидна и в тоже время не очевидна схожесть с Карией. Она больше похожа на свою мать, но в его надменности есть нечто такое, что, думаю, попало и в ее кровь.

— Я не хочу слушать выступления, — хнычет она, и Антвин медленно переводит взгляд на свою дочь.

Его глаза слегка смягчаются, но он бросает на меня еще один быстрый, недоверчивый взгляд.

— Что ж, всем нам приходится делать то, что мы не хотим. Идем. Штейн спрашивал, где ты, — говорит он, снова глядя на меня.

У меня в груди разгорается жар, разливаясь по спине и обжигая мои раны. Штейн знает, что я от нее без ума; возможно, он велел Антвину присматривать за мной. В любом случае, выражение его глаз до тошноты знакомое. Так на меня смотрят все: с настороженностью.

Кария раздраженно сжимает в руках ленты, и с ее запястий свисает несколько черных и розовых хвостиков.

— Ну, вот ты меня нашел, так что можешь ему об этом доложить.

Затем она очень демонстративно поворачивается к отцу спиной, бросает все, кроме одной ленты, на пол и, встав на цыпочки, вешает ее на ближайшую ветку.

Я загипнотизирован изгибом ее икр, едва заметным рисунком вен на внутренней стороне коленей. Каково было бы их лизнуть? Полоснуть ножом? Раньше он у меня был, оружие, которое я носил с собой, пока Штейн не понял, что это именно то, чем кажется, и что однажды я могу использовать его против него.

— Кария.

Голос Антвина такой резкий, что я вздрагиваю. Точно таким же тоном говорит со мной Штейн, когда я пытаюсь от него сбежать.

Конечно, я всегда терплю неудачу, но… Я сжимаю руки в кулаки и вытаскиваю их из карманов толстовки.

Если Антвин хотя бы сделает вид, что может каким-либо образом ударить Карию, я точно придушу его одной из этих гребаных розовых ленточек.

Но переведя взгляд с ее отца на нее, я вижу, что Кария ни капельки не боится Антвина Вена.

Вместо этого она расправляет ленту, приминая ладонями петли банта. На тонкой ветке он выглядит довольно глупо, бледно-розовый посреди коричнево-зеленого в тусклом освещении фонарных столбов и окружении остальных безликих деревьев. Но Кария делает шаг назад, опускается на пятки и, сложив руки на груди, издает звук удовлетворения. Вздох и хмыканье одновременно.

— Только не говори мне, что так не смотрится намного лучше, — полностью игнорируя своего отца, она оглядывается через плечо и ловит мой взгляд. — Разве нет?

Нет. Нисколько. Но я поражаюсь их странным отношениям; как ей все это сходит с рук? Где-то в глубине души мне даже хочется ее за это наказать. Поставить на колени, схватить за подбородок и…

— Либо я сейчас отвожу тебя в бальный зал, либо Саллена в… — Антвин замолкает и поворачивается ко мне, сузив глаза. — Туда, где ему положено находиться.

Я не упускаю из виду скрытую в его словах угрозу, хотя ко мне никогда не прикасался никто из других членов Райта, ну, кроме людей Штейна. И я ожидаю, что Карии будет совершенно плевать, куда меня собирается сопроводить Антвин.