Монтана. Уровни. Начало
Шрифт:
Как будто ей это было важно. Тереза вдруг не сдержалась и начала хохотать. Симметричный пресс?
– Может, ты гей?
«– Я магнитно…»
– Да-да, я это уже слышала.
«– У Кирхофа есть татуировка в виде стилизованного водопада из точек на спине…»
– Слушай, хватит, не могу больше. – Как можно злиться на того, кто тебя смешит?
Она вдруг с кристальной ясностью поняла другое – Информатор её отвлекает, помогает ей пройти через этот день с минимальным стрессом. Даже отлегло на душе от этой мысли, стало чуть легче и теплее.
– Но обещать, что встречусь с ним во второй раз, не буду. Специально не пойду к нему.
«– Пойдешь. Завтра» – флегматично отозвался собеседник таким тоном, будто многократно просмотрел одну и ту же серию фильма и даже заскучал.
– С чего вдруг?
«– Стой»
То была команда, сказанная уже совсем другим тоном, и Тереза вдруг поняла, что приблизилась к цели. Где-то здесь и сейчас будет заварушка. Ей, возможно, придется на кого-то нападать, кого-то бить. А ведь внутри только распогодилось, и так неожиданно здорово было посмеяться.
«– В четырех шагах от тебя на северо-запад есть кусты. Плотные»
– Северо-запад – это куда? У меня нет компаса.
«– Видишь разлапистое дерево, если повернешь голову направо?»
– Вижу.
«– Кусты под ним. Спрячься в них, после замри. Ни шороха, ни звука. Это единственное место, которое не попадет под прямой взгляд охотника. Он будет здесь через полторы минуты. Жертва и того раньше…»
– У кого из них мне придется выбивать пистолет?
Влезая в кустарник с кряхтением, Тесса жмурилась – в глаза лезли ветки.
«– Ни у кого. Охотник нападет на жертву, выбьет пистолет из руки, тот упадет в траву»
– А дальше?
«– Слушай молча. Говорить вслух уже опасно. Жертва будет мертва, охотник постоит здесь какое-то время, озираясь, после уйдет. Тогда ты и возьмешь оружие»
– Из-под мертвого тела? – прошептала Тереза пересохшими губами. Она едва ли могла представить, как будет переворачивать труп, откатывать его, копошиться под окровавленной одеждой. Её, наверное, стошнит.
«– Трупы исчезают через минуту – таковы условия кодировки местного пространства. «Тела» убитых – живые и здоровые – возникают на КПП. А пистолет будет ждать не под трупом, а в траве. Я покажу место…»
«Хорошо» – ответила бы Тесса, но, умостившись, наконец, ягодицами на куче из мха и сосновых иголок, услышала далекие еще пока шаги. И потому притихла.
А после ей было жутко.
Любому, кто наблюдает сцену насилия, страшно почти так же, как её участникам. Кричала женщина. Сетовала, умоляла, ругалась, после достала пистолет… Женщину Тесса не увидела, а вот бритоголового охотника в тату успела уловить, когда его силуэт мелькнул снаружи. Здоровый детина метра под два, яростный, злой, с гребнем, как у панка, на башке.
Звуки ударов, стоны… Выстрела не было, но шестое чувство подсказало, что женщина после неприятного хруста уже мертва. Осталось тихо высидеть паузу, пока охотник озирается.
Это было сложно. От страха Тереза начала раскачиваться, задевать ветки. Её потряхивало, хотелось всхлипнуть, почесаться – сбоили нервы.
И тогда вдруг заиграла музыка. В наушнике.
Далекая почти забытая мелодия из детства, Тесса слышала её лет в восемь в луна-парке. Помнится, воодушевившись, она заявила матери, что будет обучаться нотной грамоте. Чтобы однажды вот так вот сыграть, чтобы совершить с чьим-нибудь сердцем чудо.
Не сыграла. Потому что мать на просьбу дочери лишь хмыкнула и в музыкалку не отдала. К лучшему, наверное. И мелодия забылась.
Теперь Тесса замерла, превратившись в уши. Отдалился охотник и вместе с ним страх, ей хотелось услышать музыку громче, четче, яснее, и потому приходилось сидеть тихо-тихо, даже не дышать. А веки жгли слезы. Это было так давно… Пахло жареными орехами и сахарной обсыпкой, дело было перед Рождеством, тогда еще приезжал передвижной новогодний рынок, состоящий из двадцати восьми киосков – счастье для каждого ребенка.
Музыка прозвучала до конца.
А после Информатор тихо произнес:
«– Он ушел. Ты можешь выходить»
Но она все сидела, все крутила пленившие её ритмы – теперь уже в памяти. А после прошептала:
– Как ты узнал?
Друг на том конце не ответил.
А ведь он всё верно сделал, всё точно, вновь отвлек. Тереза вздохнула с удивлением, покачала головой. Прислушалась – тихо. И начала выбираться из кустов.
Глава 13
Ринка
(Jonas Kvarnstrom – Free Me)
Она согласилась на этот «эксперимент», хотя внутренне противилась вмешательству в память, лишь потому, что желала увидеть Александера.
Но увидела папу.
Папу, качающего на руках маленькую Ирине, еще совсем крохотную, шевелящую во сне пухлыми губами.
Как фильм… Ей не верилось… Она видела снятый кем-то другим фильм её прошлого.
Музей голограмм им с Ликой понравился чрезвычайно, но в музее научных достижений они пошли именно сюда – в «комнату лучших воспоминаний». Здесь стояли кресла, здесь выдавали наушники, похожие на те, которые были у старого проигрывателя «Вега» – объемные, на полголовы.
«– Просто ложитесь, просто расслабьтесь. Умный код отыщет те ваши состояния, в которых вы были наиболее счастливыми. Выйти можно в любой момент, сознание остается при вас. Но погружение в ощущения полные…»
Такой полноты она не ожидала.
Видела юное лицо отца, еще почти без морщин – таким оно было лишь на пожелтевших страницах фотоальбома. Папа неумело мычал ей песни, приседал в коленях, что создать Ринке «качку», папа смотрел с любовью. А после смена кадра… Он же прилаживает ей над кроватью музыкальный мобиль, увешанный пластиковыми звездами и колокольчиками.
– Будет с подсветкой!
Эту фразу он сказал проходящей мимо жене, матери Ринки. Та бросила на дочь короткий взгляд и поджала губы.
– Она похожа на тебя.