Чтение онлайн

«А на кого еще я должна быть похожа?» – возмущенно подумала Ринка. Мать всегда недолюбливала её «в отца» генетику. Более тонкокостную, более изящную, более светловолосую. Значит, это папа находил на дочь время, это он проводил с ней часы, укачивал, кормил из бутылочки. Значит, она уже тогда была рядом с ним счастлива. А теперь, лежа в странном, похожем на космическое, кресло, потихоньку вытирала щеки от слёз. Папа кружил её по комнате, смеялся, аккуратно подкидывал – совсем еще крохотная Ринка вторила хохотом. Теперь Ирине смотрела на то, чего вроде бы и помнить не могла, смотрела, как третий персонаж, стоящий в кадре собственного прошлого, у стены залитой солнцем комнаты. И пело от радости сердце. Значит, вот где её лучшие воспоминаний, так решил некий чужемирный код. И не слишком ошибся.

Новая сцена: папа и Ринка в зоопарке. Протянутая рука к вольеру с обезьянами – дочка хотела покормить шимпанзе. Но животное схватило её за запястье, потянуло на себя; Ринка стукнулась о решетку носом и разревелась.

Почему космические наушники решили, что это воспоминание счастливое? Минутой спустя стало ясно. Отец после целых два часа баловал чадо сахарной ватой, мороженым, танцевал с ней на детской площадке под заводные ритмы аниматоров.

Папа-папа… Тогда он работал меньше, тогда хотя бы кто-то находил на неё время.

Смена кадра.

Эта девочка пришла в школу во втором классе, и её посадили за одну парту с Ирине. Казька. Её звали смешным именем Казимира. Неуклюжую, тощую, но очень подвижную и живую. И эта Казька смотрела на Ирине с восхищением.

– Ты такая красивая!

Совсем как тогда при этих словах Ринку затопило смущение и счастье. Ощущение себя полноценной, очаровательной, нужной, красивой. Они продружили недолго, всего пару месяцев, и родители Казимиры в поисках лучшего места для жизни переехали вновь.

Красивая…

Ринка почувствовала, что опять плачет. А после услышала, как всхлипывает на соседнем кресле Лика. Они сняли наушники одновременно, приняли сидячее положение.

– Хочешь, уйдем? Что-то плохое? – заволновалась Ринка.

– Да нет… Наоборот,… хорошее. Но за сердце трогает очень.

Трогает, да.

Комната полутемная, хорошо проветриваемая. Освещение мягкое. И кроме них, хотя кресел целых шесть, никого.

Оказывается, это сложно, когда сердце раскрывается, оживает, как когда-то вновь. Когда в нём снова нет обид, когда дни яркие, волшебные, когда будни просты и легки, когда тебя в них любят.

– Если не торопимся, давай… посмотрим еще?

– Конечно, посмотрим, – кивнула Анжела, – я сняла, чтобы… выдохнуть…

Ирине понимала, о чем речь. Они обе с намокшими глазами взглянули друг на друга с улыбкой. А после синхронно, как космонавты из одной команды, надели наушники, улеглись.

Пусть будет детство, думала Ринка, пусть будет папа. Или редкие моменты из школы – она пересмотрит их все. Она переживет их заново, она позволит себе прочувствовать каждый настолько глубоко, насколько сможет.

По отцу, конечно, скучалось, но ведь она вернется к нему. И он не постареет ни на день, ни на минуту. Она обязательно обнимет его по возвращению крепко-крепко, вдохнет его родной запах и погладит по морщинистым щекам. Он в отличие от матери, которая только и делала, что ныла про генетику, про хирургов, про то, что ей, вероятно, придется тратить тысячи евро на «пластику», умел любить просто и по-настоящему. И дочь научил.

Ирине закрыла глаза.

Увидела, однако, не папу…

Увидела совсем другое.

Та же лестница, та же дверь, как она полагала, в «Альфанс». И мужик за стойкой, сообщающий, что «посетительница пришла». А после вышел из завешенной строительным полиэтиленом тот, кого она готова была облизать глазами. Александер. Статный, высокий, невероятно красивый. Сдержанный и мужественный, смотрящий на её одежду с недовольством. Одно слово «переодень».

Дальше он же в машине; они едут в лес ловить маньяка, а Ринка опять любуется его руками, ощущает его спокойствие и невероятную тягу. Значит, всё взаправду, и момент жизни самый счастливый несмотря на то, что произойдет часом позже.

Момент поимки маньяка память пропустила, а вот сцену любви в машине показала с такой глубиной и детализацией, что Ринка покраснела. Но даже со стороны это было красиво, по-настоящему, страстно, это было… великолепно.

Снова пропуск временного отрезка. И их а Александером разговор на ночной поляне у костра. Просьба, идущая от души: «Ты только пройди тесты… И мы друг друга найдем…»

Вот. Она увидела именно то, что хотела. Увидела того, кого хотела. Снова пережила каждый его взгляд в душу, его уже тогда привязанность к ней, его любовь. И пусть ей говорят, что любовь не приходит за сутки – она приходит. Пусть не вышло встретиться с ним пока лично, она встретилась вот так, в памяти. Зашкаливал теперь потерянный заряд батареи, кажется, даже переливался через край.

Конечно, они отыщут друг друга, потому что их встреча дана кем-то сверху, потому что с неё начнется еще один самый счастливый этап их жизней.

Ирине сняла наушники, села. Анжела всё еще наблюдала некие сцены в памяти, и было видно, что сердце её так же распахнуто от искренних эмоций, как недавно и до сих пор у Ринки. Пусть. Она подождет.

Ликин «сеанс» продлился еще пару минут. После она тоже села, качнула головой.

– Хочу такой аппарат себе домой. Чтобы пришел вечером, пересмотрел…

– Я тоже об этом подумала. Но ведь это ловушка. Вдруг залипнешь? Будешь по кругу переживать только старое. А когда в этом случае создавать новое?

Сентиментальная пауза и немое согласие в воздухе. После вздох.

– Тоже верно. Что ж,… будем делать новое. Что там у нас дальше по расписанию?

Что бы там ни было, Ирине уже была счастлива. Эта комната, это кресло и эти наушники «сделали её день».

* * *

(GraceGaustad- Hero)

Их привезли на гору. Не на гору, скорее, на холм, вид на далекий город с которого открывался потрясающий. Ласковый ветер, теплый день. Здесь уже ждало подготовленное кем-то заботливым место для пикника – плетеный столик, два подвесных кресла с подушками. Готовил мясо на гриле воодушевленный повар, запах долетал восхитительный. В разбитом неподалеку шатре суетился младший персонал. Что-то шинковал, нарезал, солил, перчил, смешивал.

Усевшиеся на свои места гостьи удивились, когда с бутылкой шампанского и бокалами подошел вышколенный официант.