Чтение онлайн

Я встаю, оцениваю повреждения. На палубе неподвижно лежит с десяток убитых или тяжелораненых. Еще несколько человек в крови, своей или чужой, сидят, приходя в себя от испуга или болевого шока. На правом борту нет половины фальшборта, а на левом три широких пролома. Ял, который был закреплен на крышках трюма, теперь плавает верху килем рядом с джекассом. Срезало и бизань-мачту. Она лежит под грот-мачтой, образуя косой крест. На наше счастье, испанские комендоры, видимо, редко стреляли по близким целям, прицел взяли высоковато.

Из трюма вылезает боцман Лукас Баккер и докладывает:

— Всего пять пробоины. Два ядра прошли насквозь, убив одного матроса, который заделывал пробоину, что получили от первого залпа. То ядро задержали бочки с водой. Переколошматило половину их, весь трюм водой залит. От второго залпа три пробоины высоко, а одна, большая, начинается дюймах в десяти над водой, волны заплескивают.

— Ставьте на нее пластырь, а остальные заглушите пробками, — приказываю я.

Пластырь и деревянные пробки были заготовлены в Сэндвиче. Я провел с экипажем теоретические занятия. Сейчас закрепят материал на практике.

Джекасс продолжает делать поворот фордевинд. Мы выходим из боя. Мавр сделал свое дело — принял на себя бортовой залп галеона. Теперь пусть повоюют другие. Я приказываю убрать марсель и заняться ремонтом шхуны. Матросы начинают выполнять приказ, при этом постоянно поглядывая на галеон. По нему производит залп из пушек правого борта первый гукер, после чего немного опережает галеон и начинают прилипать к нему. В это время палит второй гукер и тоже мостится к левому борту галеона. Передние два буйса идут к гукерам, чтобы ошвартоваться к ним и вместе пойти на абордаж, а задние, постреливая из фальконетов, обходят галеон с носа и кормы, но не подставляются под пушки правого борта. Как только первые буйсы высадят десант на гукеры и отойдут, их сменит следующая пара

Первый гукер под командованием адмирала Вильяма ван дер Марка ударяется правой скулой о левую галеона, проходит немного вперед, пока оконечность его кормы не оказывается примерно посередине межу фок-мачтой и грот-мачтой. При этом стеньга его грота цепляется за фок-парус галеона и обрывает его. В таком положении гукер и замирает, благодаря якорям-кошкам. С его высокой кормы начинают заводить на галеон «ворон» и лестницы.

В это время второй гукер под большим углом врезается в борт вражеского корабля, ломая себе бушприт. Обломок утлегаря подлетает высоко вверх. Гукер проходит вперед и врезается в корму своего собрата, на котором от толчка с трапа падают в воду два человека, после чего останавливается. С его бака пытаются завести «ворон», но у них никак не получается. «Ворон» постоянно соскальзывает по борту. Зато крюки трех лестниц цепляются за фальшборт галеона. Гёзы, вооруженные палашами и топорами, карабкаются по трапам. И все это под треск фальконетов, мушкетов, аркебуз, пистолетов. Но тяжелые пушки не стреляют. И теперь уже вряд ли выстрелят, потому что нижние порты закрыты корпусами гукеров, а в верхние тычут пиками матросы гукеров.

Все больше гезов поднимается на галеон и все тише становится стрельба. Бой перемещается в корабельные помещения и наступает тишина. Она кажется неуместной. Затем на палубу надстройки выскакивает гез с испанским флагом, желтым с красным крестом, начинает размахивать им, что-то крича. Так понимаю, празднует победу.

— Наши сбоку, ваших нет, — вспоминаю я выражение из хулиганской юности.

Те, кто стоял на палубе, тоже правильно понимают пляску геза с флагом и орут от радости. Только Ян ван Баерле и Дирк ван Треслонг грустны. Им не посчастливилось поучаствовать в абордаже. Мне бы их грусть…

Оба гукера и захваченный галеон пошли в Лондон, а полуживой джекасс и буйсы отправились в Сэндвиче. Моя шхуна пострадала больше всего. На мой экипаж приходится и четверть людских потерь. Тяжелораненые получат две доли из добычи, а родственники убитых — по три. На починку джекасса доплаты не будет. За это судовладелец и получает треть добычи. Мне, к тому же, перепадет десятая ее часть. Судя по купчим, добыча нам досталась знатная. Десятой ее части хватит на два таких джекасса, если не больше. Смотря, как продадут ее. Впрочем, я не сомневался, что продадут выгодно. Торгуют голландцы намного лучше, чем воюют. На галеоне я оставил Яна ван Баерле, чтобы проследил за разделом добычи, напомнив ему, что интересы семьи важнее войны с испанцами.

В Сэндвич перебралось много голландских корабелов. Работы у них здесь мало, поэтому я быстро набрал бригаду для ремонта своей шхуны. После того, как они узнали, где она заработала пробоины и прочие повреждения, топорами и киянками застучали энергичнее. Все здесь были уверены или показывали вид, что скоро вернутся домой, что испанцев прогонят из Нидерландов. Кто это сделает — вразумительного ответа я ни от кого не сумел получить. Некоторые упоминали Вильгельма, князя Оранского, но как-то так, без особого энтузиазма.

Заодно я прикупил ниже по течению реки небольшой участок бросовой земли, песчаники, которые мне продали по дешевке. Начал там строить сухой док длиной сорок метров, шириной двенадцать и глубиной три. Для этого в земле надо было вырыть котлован и соединить каналом с рекой. Котлован от канала будут отделять ворота. Во время прилива высота воды в канале будет немного больше двух метров. Как раз хватит, чтобы вывести судно в реку. Стенки котлована и канала будут укреплены сваями, вбитыми в грунт, а дно котлована выложено камнями. Одновременно рядом с котлованом строились небольшой барак для рабочих, навес для хранения материалов, а на самом его краю установят две высокие грузовые стрелы. Нанятые мной строители заверили, что котлован будет готов через месяц. С каналом можно было не спешить.

Купец Ханс ван Асхе, оглядев повреждения моей шхуны, полюбопытствовал не без ехидства:

— Уж не из тех ли пушек стреляли, которые ты отвез испанцам?!

— Вполне возможно, — сказал я. — Могу продать им эти пушки еще раз и опять отбить.

— Да ты самый ловкий купец! — сделал вывод Ханс ван Асхе.

Это шутка стала хитом в местных пабах.

Стоило мне зайти в какой-нибудь, как слышал предложение:

— Капитан, продай испанцам пушки!

Вильгельм ван дер Марк, барон Люме, и Биллем ван Треслонг прибыли в Сэндвич через две недели. Я как раз был на джекассе, следил за тем, как набивают талрепа вант новой грот-мачты. Их буйс ошвартовался к пристани ниже по течению. Вместе с командирами на нем приплыли Ян ван Баерле и Дирк ван Треслонг. Юноши вдвоем несли кожаный мешок, небольшой, но увесистый.

Я пригласил всех в каюту, угостил вином. Ян и Дирк пили стоя, хотя место за столом было.

Утолив жажду, адмирал сообщил:

— Груза на пятьдесят восемь тысяч флоринов и галеон оценили в восемь. Всего шестьдесят шесть тысяч флоринов. Твоя десятая часть шесть шестьсот и доля на корабль пять шестьсот десять.

Из доли корабля я получу половину, две тысячи восемьсот пять флоринов, как судовладелец, и из второй половины — капитанскую долю, равную пяти долям матроса. Добавить то, что накопил раньше, продать джекасс — и можно строить большой корабль.

— Галеон стоит всего восемь тысяч?! — удивился я.

— Англичане так оценили, — ответил барон Люме. — Мне тоже показалось, что это слишком мало. Решил оставить галеон князю Вильгельму, в счет его доли. Назвал корабль «Князь Оранский», — и добавил хвастливо: — Сами на нем повоюем! Теперь я знаю, как захватывать галеоны!

— На нем трудно будет захватывать корабли, потому что он слишком тихоходен, — предупредил я.

— Вот и мы так подумали и решили, что на него нужен опытный капитан, — поделился Вильям ван дер Марк. — Предлагаем тебе стать им.