Чтение онлайн

Поныне пестрит арабскими терминами и морской словарь горделивой Европы. Здесь роль сынов дальних пустынь и вод настолько позабыта, что до сих пор и специалистов удивляет арабское происхождение таких всемирно известных слов, как "адмирал, арсенал, баржа, бизань, галера, кабель, муссон"… Все это дает средневековой арабской культуре мореходства право на благодарную память нашего века… Истина состоит в том, что португальские и испанские мореплаватели еще в XV веке получили от арабов многие ценные познания, карты, лоции и технические приспособления, обеспечившие португальцам успешное открытие морской дороги в Индию вокруг Африки, а испанцам — "прорыв" через Атлантику в Новый Свет" [19].

Часто под понятием "арабская культура" подразумевается культурное наследие всех народов Востока, как арабских, так и других.

Возможно, дело в том, что впервые западные европейцы Средневековья столкнулись с культурой Востока в Испании, где в то время проживали арабы. По испанской традиции все восточное культурное наследие в Европе стало восприниматься как арабское. Это можно отнести и к культуре мореходства и судостроения. Однако арабы, сами являясь отличными моряками, с большой охотой использовали опыт других мусульманских и немусульманских народов. Рисунок на с. 138 убеждает нас в этом, так как капитан и команда в отличие от пассажиров, не имеют чалмы — обязательного для мусульман XIII в. головного убора. Волосы капитана связаны пучком на макушке. Прическа капитана очень напоминает прическу современного индийского йога — индуиста (рис. на с. 139). Из этого следует, что капитан и его команда — язычники из Индии. С Инда, где археологи обнаружили одну из древнейших цивилизаций мира, или с Малабарского берега, где арабы нанимали корабельных мастеров и откуда вывозили дерево и канаты для постройки своих судов.

Этому обычаю последовал Тим Северин, когда строил свой знаменитый "Сохар". И этим же можно объяснить одно его наблюдение, которое он сделал во время своего путешествия.

Вот что он пишет: "В середине декабря впервые пристали к берегу: это был маленький индийский островок Четлат. Первая же настоящая стоянка была в Бейпуре — небольшом, но шумном портовом городке вблизи крупного индийского порта Кожикоде… Здесь решено было заказать новый комплект парусов. Пока тридцать местных мастеров на берегу вручную шили их, в жизни некоторых членов экипажа "Сохара" произошли немаловажные события.

В один прекрасный день они по старой традиции арабских моряков попросили у капитана — Тима Северина — разрешение на женитьбу. Оказалось, что женитьба на девушке из Бейпура издавна считалось хорошим тоном… Итак, "Сохар" покинул Бейпур с начисто отдраенным корпусом, запасным комплектом парусов ручной работы и семью счастливыми мужьями в составе экипажа!" [53].

На сильное индийское влияние указывает и само имя героя арабских сказок "Тысяча и одна ночь" — Синдбада-Морехода. Оно состоит из двух слов: "синд" и "бад". "Синд" в переводе с санскрита — это и "синдху" (река), и "Синд" (Инд), а отсюда и "Индия" более позднего времени. Слово "бад" присутствует в названиях многих городов и мест Европы и Азии: Баден-Баден, Висбаден, Баден-Вюртемберг, Исламабад, Хейдаробад, Бадин, Хайдарабад и т. д. Этот же корень есть и в русском слове "бадья". Значит, слово "бад" переводится как купание, мытье, плавание. Таким образом, имя Синдбад можно перевести с санскрита на русский как Индийский Купальщик, буквально как Индоплаватель. Правда, А. Б. Снисаренко придерживается несколько иной трактовки этого имени. Он считает, что "хорошо известный Синдбад из сказок "Тысячи и одной ночи" являет собой собирательный образ арабских купцов VIII века, а семь его путешествий приоткрывают завесу над маршрутами того времени. Несомненно, Синдбад бывал в Индии, на Яве, Цейлоне и Суматре, заплывал в Южно-Китайское море. Возможно, ходил он и в Африку… Безусловно одно: арабские моряки прокладывали свои трассы далеко от Басры, где был центральный рынок их товаров, и от Сура, где строились их корабли. И самыми рядовыми, привычными для них были рейсы в Индию. Само имя Синдбад — это искаженное "синдхупати" ("синдкупати"), властелин моря. Так индийцы, а вслед за ними и арабы, называли судовладельцев. В сказках "Тысячи и одной ночи" Синдбад-Мореход действует рука об руку с Синдбадом Сухопутным: арабские корабли трудились рука об руку с сухопутными караванами, выполняя одну и ту же задачу. Великий караванный "шелковый путь" между Ближним и Дальним Востоком арабы продублировали "морским шелковым путем", связавшим Персидский залив с Южным Китаем" [58]. Однако суть от этого не меняется.

Арабское судоходство вобрало в себя опыт многих морских народов: шумеров, финикийцев, индийцев и… персов! (?) На этот счет у многих историков, по крайней мере у российских, сложилось стойкое убеждение, которое очень четко выразил А. П. Шершов: "Одно из сильнейших государств — Персия — своего флота (а следовательно, и судов, и моряков — Прим. С. Д.) не имела. Флот, необходимый для военных целей, строили персам покоренные народы" [74]. Аналогичных взглядов, по-видимому, придерживаются и иностранные историки. Об этом можно судить хотя бы по тому факту, что в их справочниках по истории древнего судостроения отсутствуют какие-либо сведения об иранских судах. И если это действительно так, то все рассуждения о проникновении иранских судостроительных традиций на Европейский континент не имеют под собой никакой основы. Однако существует ряд фактов, говорящих о совершенно ином. Например, свидетельство Олеария — участника голштинского посольства в Персию и Россию. В 1633 г. он писал: "…их персидские суда устроены как наши небольшие баржи; по форме своей они похожи на наши купальные ванны" [46].

Еще раньше, в XV в., Афанасий Никитин идет в Индию: "В персидском порту Ормузе пробыл Никитин месяц и 9 апреля 1469 года пошел оттуда за Индийское море в таве с конями". О таком судне путешественник Контарини писал: "Они имеют совершенную форму рыбы… ибо узки в корме, а на боках очень выпуклы" [12].

Интенсивная морская торговля Ирана с другими странами отмечается и в X в. "Караванная и морская торговля в X веке переживает расцвет. Главными на Каспийском море были Амуль и Сари, торговавшие с Хорезмом, странами Закавказья, хазарским Итилем, Поволжьем и Русью. В Амуль и Сари прибывали "корабли русов", привозившие меха, кожи, воск и невольников и обменивавшие их на продукцию иранского ремесла.

Важнейшей гаванью Персидского залива был город Сираф. Сирафские купцы держали в своих руках морскую торговлю. Несколько меньшее значение имели гавани Джанба, Киш (Кайс) на острове того же имени и Ормуз (правильнее Хормуз), тогда находившийся на материке. Из этих портов иранские товары вывозились в Басру, порты Аравии, Египет, Индию и Китай.

Интересен следующий рассказ Истахри о купцах: "У купцов особенно заметно стремление объединять средства (организовывать купеческие компании). Жители Сирафа и побережья предпринимают морские путешествия. Иногда кто-нибудь из них проводит всю свою жизнь на море.

Как мне сообщили, один житель Сирафа так привык к морю, что около 40 лет не спускался с корабля. Всякий раз, как он приближался к суше, он заставлял своих товарищей сходить на землю, дабы выполнить его дела в соответствующем городе. Если на судне обнаруживались щели и трещины и оно нуждалось в починке, тогда переходил он с того судна на другое. Вот почему на долю их (купцов) достается богатое имущество, так что состояние иного человека достигает 4 миллионов динаров. Однако подобный человек (купец) по своей одежде ничем не отличается от своих наемных поденных работников (грузчиков и матросов)". По словам Истахри, "Сираф служил перегрузочным пунктом для товаров, привозимых из Индии и Китая. Из Индии вывозили сюда алоэ, амбру, камфору, драгоценные камни, бамбук, слоновую кость, черное и сандаловое дерево, ароматные растения, лекарственные снадобья и пряности, которыми Сираф снабжал не только весь Иран, но и соседние страны".

Характерно, что если при Сасанидах персов-моряков почти не было, то в X веке, по словам Истахри, "даже на аравийском берегу Персидского залива почти все купцы, ведшие морскую торговлю, были персами" [49].

Итак, Н. В. Пигулевская утверждает, что при Сасанидах персов-моряков почти не было, а появились они только после завоевания Ирана арабами. Получается очень странно. Каким-то непонятным образом в завоеванной стране "неожиданно" появляется столько моряков и корабелов, что они перехватывают торговую инициативу в морской торговле у купцов победившей страны и становятся в ней фактическими монополистами. И это входит в противоречие с данными других источников: "Распад Римской империи на Восточную и Западную (395 г.) оставил в наследство Византии, включавшей ряд территорий в Азии и Северной Африке, разного рода контакты с сильнейшим соседом империи — сасанидским Ираном. Обе державы поддерживали друг с другом торговые связи, но Иран держал под своим контролем торговые пути со многими странами Азии, прежде всего сухопутные — через Афганистан, а также морской — вокруг Аравийского полуострова в Индию и к берегам Цейлона. Именно стремление Византии выйти через Закавказье к Каспию, а путем захвата Ирака — к Персидскому заливу, равно как и обратное желание Ирана вытеснить византийцев из Сирии и Египта, приводили к многочисленным военным конфликтам, которые особенно обострились в VI в. и первой четверти VII в.". Византийцы пытаются наладить прямые торговые связи с Индией (ок. 525 г.). "Вскоре, однако, персидский царь Хосров I Ануширван, овладев Йеменом, на время полностью перерезал прямые связи империи с Индией" [82].

Отсюда следует, что сасанидский Иран не только вел обширную морскую торговлю с теми же странами, что и во времена халифата, но и активно ее контролировал, что невозможно без флота. Однако может возникнуть сомнение в том, что этот флот обслуживался персидскими моряками. Тогда обратимся к историческим фактам времен Александра Македонского.

После его смерти одним из военачальников Александра, а позднее царем Ирана Селевком I Никатором была осуществлена экспедиция по изучению Каспийского моря. "Царский флот под командованием полководца Патрокла обошел Каспийское море по кругу и установил существование волжского залива, который был вытянут на север почти на сто километров" [51].

Следовательно, персы, по крайней мере на Каспии, обходились без арабов. Может быть, это были греки? Чтобы развеять сомнения, посмотрим, как возвращалась армия Александра из Индии. Обратный путь оказался нелегким. "По рекам — на судах и по берегу — армия спустилась к морю, подчиняя по пути города и крепости народов, живших по побережью Инда. От устья Инда часть армии под командованием Неарха отправилась морем к устью Евфрата и Тигра, другую часть Александр повел по побережью Индийского моря через безводные районы Гидрозии, а еще одна часть — македонская пехота и слоны — еще задолго до прибытия к морю была отправлена во главе с Кратером через Арахозию и Драгдиану, по-видимому, по одному из известных в то время караванных путей. В начале 324 г. флот Неарха вошел в устье Тигра, а войска, отправившиеся сухопутным путем, прибыли в Сузы. Здесь было торжественно отпраздновано завершение похода" [82].