Чтение онлайн

— Следуйте ко второму галиоту. Снимите его экипаж. Потом сдадите все ручное оружие и порох и будете идти замыкающим, помогать отстающим скютам, — приказал я и добавил: — Надеюсь на вашу порядочность.

— Это могли бы не говорить! — пробурчал капитан и быстро пошел на корму своего судна.

Он снял с тонущего галиота десятка два уцелевших членов экипажа, после чего передал на наш баркас оружие и два сундука с лепешками пороха.

Скюты даже не пытались сопротивляться. Их экипажи состояли из фламандцев и голландцев, подданных герцога Бургундского, который, по словам пленных, прислал пять сотен судов английскому королю, чтобы помогли союзнику переправиться на материк. На скютах везли лошадей. Как доложили те, кто осматривал призы, это были верховые жеребцы, в том числе и очень дорогие боевые кони.

— Вот так подфартило! — высказал общее мнение шкипер Антуан Бло. — Дотащить бы их до Онфлера!

До Онфлера не дотащили. Погода начала портиться, когда были на траверзе Дьеппа. Я решил не рисковать. Мы зашли в порт и начали выгрузку лошадей, которым очень не нравилась качка. На плоскодонных судах болтает сильнее.

В будущем я не бывал в Дьеппе. Несколько раз проходил мимо, рассматривал от скуки в бинокль замок на холме. Замок и сейчас есть, но, вроде бы, не такой. Город тоже изменился. Сейчас он меньше и обнесен валом с палисадом. Был прилив, так что мы без проблем подвели скюты к песчаному берегу, где они через несколько часов, при отливе, сели на оголившийся грунт. Тогда и начали выгрузку лошадей. Дальше их погнали по суше в Онфлер под командованием Жакотена Бурдишона. Я выделил для этого всех морских пехотинцев. Скюты через четыре дня, когда море подутихло, повели в Руан. Возле устья Сены я передал их под командование Антуана Бло, приказав продать в столице Нормандии. На реке на них найдутся покупатели, хотя и заплатят мало. Построить такую калошу — не надо ни ума, ни больших денег. Барк вместе с галиотом пошли в Онфлер.

Адмирал Жан де Монтобан встретил нас с улыбкой до ушей. Поскольку галиот не мог быть причиной такой впечатляющей радости, я предположил, что лошадей уже пригнали сюда.

Адмирал подтвердил это, сразу сообщив:

— Вчера к королю ускакал гонец с сообщением о захваченных тобой лошадях. Я осмотрел их. Это именно то, что сейчас надо нашей воюющей армии. С дня на день жду ответ.

— Будем надеяться, что наша добыча поможет королю разгромить врагов, — пожелал я.

— Давно такую богатую добычу никто не захватывал! — похвалил Жан де Монтобан. — О твоей удачливости уже легенды ходят!

— Удачу хватает за волосы тот, кто бежит впереди нее, — поделился я жизненным наблюдением.

— Не всем это удается! — произнес он с сожалением, хотя, по моему мнения, ему-то жаловаться на удачу грешно, потому что имеет немало, ничем не рискуя, наслаждаясь жизнью в тепле и покое. — Я решил часть своей доли взять лошадьми. Там есть несколько прекрасных жеребцов.

Я тоже присмотрел несколько боевых коней. У меня появилась мысль, что пора заводить семью и постоянную базу на берегу. Если добычу удачно продадим, в чем я не сомневался, то вырученных денег хватит на очень большую сеньорию и кое-что останется. Займусь по старой привычке разведением лошадей на ее полях и лугах. Я отобрал трех боевых коней и трех иноходцев и отправил пастись на ферму тестя Антуана Бло, который продал в Руане скюты и приехал в Онфлер.

Или захваченные нами лошади были не совсем то, что сейчас надо французской армии, или у короля были заботы поважнее, но ответ мы ждали две с половиной недели. Он был положительный. Вместе с гонцом прибыли два интенданта, которые дотошно осмотрели, оценили и зарегистрировали каждого жеребца. Сумма получилась ниже той, с которой адмирал Жан де Монтобан ожидал получить свой процент. Мои потери частично возместили королевские наградные в тысячу экю и пожелание Людовика Одиннадцатого служить ему так же верно, за что меня будут ждать и другие материальные поощрения.

Половину вырученных денег я поместил в руанском отделении банка Градениго, а вторую отдал на хранение в монастырь бенедиктинцев. Монахи научились зарабатывать на деньгах, не отдавая в рост, что им было запрещено, а сберегая чужие за плату. Я привез им сундук с монетами, закрытый на замок и опечатанный. Два монаха в сопровождении аббата — худого суетливого мужчины лет сорока восьми, у которого волосы вокруг тонзуры были черные, а ниже седые, — отнесли сундук в подвал. Кстати, аббат был одет в длинный красный однобортный гаун. Мода на сутану еще не наступила. Клириков отличала от мирян только тонзура. За хранение сундука я должен был платить по экю в месяц. Я заплатил вперед до декабря. Не думаю, что перемирие подпишут раньше, чем станет холодно воевать. Западноевропейские вояки все еще путают войну с приятным путешествием. Из-за этого проиграют и Наполеон, и Гитлер.

Ла-Манш и южная часть Северного моря опустели. Англичане и бургунды боятся высунуть нос из порта. Десятки французских каперов, поодиночке и эскадрами, крейсируют в этих водах, разыскивая добычу. В последнее время стали захватывать даже рыбацкие лодки, чтобы хоть как-то вознаградить себя за потерянное время. Мы тоже прошлись дважды по проливу с запада на восток и обратно и не встретили ни одного вражеского судна. Сообщение Англии с материком было прервано. Наши коллеги сообщили, что несколько дней назад английский флот из двух десятков кораблей вернулся в Лондон из Кале, куда отвозил подкрепление и припасы английской армии, расположенной в Пикардии. Видимо, сейчас грузятся для новой ходки. Собраться вместе и напасть на англичан французские каперы не решались. Нападать в одиночку не имело смысла. Захватить, может, кого-то и сумеем, но увести не дадут. Надо было искать добычу в другом месте. Вариантов было два — восточное или западное побережье Англии. Мы на ночь легли в дрейф в проливе Па-де-Кале, чтобы поутру сделать выбор. Если не знаешь, куда плыть, положись на ветер.

Утром он задул с юго-востока, и мы пошли на запад. Ла-Манш был необычно пуст даже по меркам этой эпохи. Мы заметили только пару небольших кораблей, скорее всего, французских, потому что, заметив барк, повернули на юг, к нормандскому берегу. Возле острова Уйат шуганули английских рыбаков на баркасах и больших лодках. Они повытаскивали свои плавсредства на берег, наблюдая с суши за нами. Наверное, матерят. Наверху вняли их проклятиям и наслали на нас встречный западный ветер и течение. Дальше мы пошли галсами, приближаясь то в бретонскому берегу, то к английскому. Обогнув мыс Лендс-Энд, пошли к Бристольскому заливу. Меня тянуло в знакомые места. Шли в пределах видимости берега. На нем стало больше деревень, чем было сотню лет назад и будет в двадцать первом веке. Меньше стало лесов и больше пастбищ. Скоро Англия превратится в огромное пастбище для баранов. А кто еще захочет жить в таком климате?!

На этот караван каравелл мы наткнулись сразу после утренних сумерек. Их было дюжина. Двух- и трехмачтовые, с красно-бледно-желтыми латинскими парусами. Наверное, португальские. Самые большие длиной метров пятнадцать. Скорее всего, продали англичанам вино, а домой везут ткани. Не думаю, что португальцам нужна английская шерсть. Своя у них, конечно, хуже, но и мастеров делать высококлассные ткани у них нет. Видимо, лежали в дрейфе, ждали, когда рассветет, а теперь двинулись дальше, как раз нам навстречу. В сумерках барк с парусами и корпусом, выкрашенными в шаровый цвет, заметили только, когда между нами оставалось мили три. Отреагировали быстро. Развернулись на обратный курс и начали поджиматься к берегу. Мы погнались за ними.

Ветер все еще дул западный. Ночью стихал баллов до двух, а с утра раздувался, добираясь к обеду до четырех-пяти. Во второй половине дня обычно шел дождь, убивая ветер и волну. Из-за дождя барк не просыхал. Казалось, деревянные детали корпуса настолько пропитались влагой, что стукни кулаком по любой — и полетят брызги. Зато с пресной водой не было проблем. Пей, сколько хочешь, мойся, стирайся. Правда, никто особо не увлекался водными процедурами. Люди в эту эпоху стали чистоплотнее. В городах много бань, а в богатых домах ванные комнаты с большими деревянными лоханками. Говорят, у очень богатых имеются мраморные ванны, какие были у константинопольских вельмож, но я сам не видел. Наверное, богатые ромеи, разбежавшиеся по всему миру после захвата их империи турками, принесли с собой и моду на частое и комфортное мытье.

Примерно часа через полтора, когда до замыкающей каравеллы оставалось кабельтовых пять-шесть и комендоры погонных орудий уже готовились сбить у нее паруса, мы сели на мель. Получилось это плавно, даже я не сразу понял, что случилось. Грунт здесь илистый, мягкий. Вминаешься в него и застреваешь. Паруса наши были наполнены ветром, а кильватерный след исчез. Появились другие следы — отливного течения, воды которого огибали корпус барка по носу и корме. Легкие мелкосидящие каравеллы быстро удирали. «Всё пропало, гипс снимают, клиент уезжает!».