Москва акунинская
Шрифт:
— Не стану служить поручиком, да за половину жалованья! Если так, я немедля отправляюсь обратно!
Лыков недобро усмехнулся:
— Эк чего захотел. Государевы ездовые, сто ефимков потратил, города и крепости наши все повысмотрел, а теперь назад? Может, ты лазутчик?»
В свою очередь, обитатели Немецкой слободы, несмотря на то что многие из них проживали здесь практически всю жизнь, очень мало знали о своих русских соседях. Отведенную им территорию они без особой надобности не покидали. «Будет лучше, если первый год вы вообще не станете выходить за пределы Немецкой слободы без провожатых», — инструктируют фон Дорна. Если прочитать записки побывавших в то время в России иностранцев, можно, например, с удивлением узнать, что наши предки пожирали сырое мясо. Русских обвиняли в неопрятности, и в то же время подробно и смачно описывали обычай мыться в бане… Да что говорить о купцах, ремесленниках и наемных солдатах XVI–XVII в., если всеми уважаемый Дюма-отец в своем «Учителе фехтования» сообщал, будто жители Петербурга XVIII столетия не имели представления о кроватях, и приводил неизбежное описание бани, которым гордился бы сам Барков. Из записок некоего Петра Петрея, гостившего в России незадолго до фон Дорна, в 1620 г., можно узнать, что Москва, оказывается, делилась на «замок Кремль», «Большой город, или Скородом» и «Стрелецкий город, или Норбат».
Впрочем, чистоплюи-«немцы» и «варвары»-русские стоили друг друга. Акунин мастерски дает это прочувствовать: «Фон Дорн вспомнил, как купцы рассказывали про жестокий обычай московитов — жену, что убьет мужа, не жечь на костре, как принято в цивилизованных странах, а закапывать живой в землю, пока не издохнет».
«Немцы» чувствовали себя в безопасности только среди своих, на Кукуе. «У нас на Кукуе можете чувствовать себя как в Германии, тут у нас свои законы», — узнает фон Дорн.
Все изменилось после прихода к власти Петра I. Из подозрительных типов «немцы» превратились в добрых соседей, у которых можно было многому поучиться. Не в последнюю очередь такая перемена связана с именем друга царя-реформатора Франца Лефорта. Подробно рассказывать об этом лице вряд ли стоит: все и так хорошо знают его по множеству исторических романов и фильмов. Хочется обратить ваше внимание на другое: многие ошибочно полагают, что в ту эпоху Немецкая слобода стала называться в его честь Лефортовской. Но Лефортово лишь граничило с Немецкой слободой, оно находилось у Яузы. Значительная часть Лефортова приходится не на правый, а на левый ее берег.
Лефортово
В конце XVII в. там был расквартирован полк под командованием этого известного политика и царедворца. Память о нем запечатлена в названии яузской Лефортовской набережной. Сохранился дворец, выстроенный для Лефорта по заказу Петра (2-я Бауманская улица, 3). А вот находящийся неподалеку мост через Яузу стал называться Лефортовским лишь с 1940 г., до этого он был Дворцовым.
В «Статском советнике» встречается упоминание о еще одной значительной улице Немецкой слободы: «Узкая Немецкая улица, по которой приедет карета, вытянулась прямой линией от самого Кукуйского моста». С 1918 г. Немецкая улица стала Бауманской (в память об убитом здесь в 1905 г. революционере Н. Баумане). Только «вытянуться от моста» она не может — Бауманская улица проходит параллельно Яузе. Скорее всего, Акунин имел в виду Вознесенскую улицу — тогда все логично; а мост, о котором идет речь, — тот самый Дворцовый.
В 1731 г. В. Растрелли выстроил в Лефортово для императрицы Анны Иоанновны загородный дворец. К сожалению, через 16 лет дворец сгорел и восстановлен не был. Зато надолго осталось название Анненгофской рощи — бывшего дворцового парка (в 1904 г. была практически уничтожена ураганом). Во второй половине XVIII в. на месте дворца Головина под руководством Д. Кваренги был выстроен Екатерининский дворец (Краснокурсантский проезд, 3/5). Его колоннада — самая большая для московских построек эпохи классицизма. Вот что рассказывает об истории Екатерининского дворца П. В. Сытин: «Павел I в 1797 г. велел превратить Екатерининский дворец в казармы. В нем было поселено восемь батальонов солдат Московского гарнизонного полка. Последний находился в распоряжении обер-полицмейстера И. П. Архарова». С середины XIX в. в Екатерининском дворце размещался Кадетский корпус.
К концу XIX в. былая слава Лефортова угасла. Из местности парков и дворцов он превратился в район фабрик и рабочих бараков. Как завершающий штрих: в 1880 г. была построена знаменитая Лефортовская тюрьма.
И в «Декораторе» Лефортово предстает печальным и неприглядным местом. «Хмурая стояла Москва, неопрятная. Дома серые, мостовые грязные, людишки какие-то все в тряпье замотанные, под ветром скрюченные. Но Соньке, похоже, нравилось. То и дело пихала брата локтем в бок: «Нисий, Нисий» — и тыкала пальцем в грачей на дереве, в водовозную бочку, в пьяного мастерового. Только думать мешала. А подумать очень даже было о чем — и об отрезанном ухе, которым шеф занялся лично, и о собственном непростом задании.
Александровская община «Утоли моя печали» для излечения психических, нервных и параличных больных располагалась на Госпитальной площади, за Яузой. Известно было, что Стенич состоит милосердным братом при лекаре Розенфельде в пятом отделении, где пользуют самых буйных и безнадежных». Это Анисий Тюльпанов по заданию Эраста Петровича едет потолковать с бывшим участником «Садистического кружка», в котором состоял и Декоратор. Чтобы не спугнуть подозреваемого, он берет с собой больную сестру — якобы для осмотра.
На Госпитальной площади и сегодня находятся целых два лечебных учреждения. Попробуем уточнить, какое из них фигурирует в романе. В 1889 г., когда разворачиваются описанные в «Декораторе» события, обе больницы существовали. Первая из них — основанная Петром I в 1707 г. «Военная гошпиталь». Больница всегда была приписана к военному ведомству. В конце XIX в. она пышно именовалась Московским генеральным императора Петра I военным госпиталем, а сегодня в старинном здании размещается Главный военный клинический госпиталь им. H. Н. Бурденко (Госпитальная площадь, 3). Ясно, что речь не о нем. Но, может быть, писатель имеет в виду лечебницу, основанную по соседству (№ 2) в 1875 г.?
Нет. Верно лишь то, что когда-то она называлась «Утоли моя печали». Это название дано ей по чудотворному образу Божией Матери, список с которой помещался в больничном храме. Княгиня Наталья Шаховская основала на Госпитальной площади отнюдь не психиатрическую больницу, а едва ли не первый в России хоспис. Кроме того, в больнице имелись терапевтическое, неврологическое, хирургическое и гинекологическое отделения. Над больницей приняла личное шефство последняя русская императрица Александра Федоровна. В наши дни это городская больница № 29 им. Н. Э. Баумана, и по-прежнему при ней функционирует родильный дом.
Медицинским учреждениям тоже свойственна преемственность. Если больница или клиника специализируется на какой-то отрасли медицины, она не меняет ее. Как видите, психиатрией на Госпитальной площади и не пахнет.
Что же получается, все выдумано? Не совсем. Не так далеко от Лефортова, в Преображенском, действительно существовала лечебница для душевнобольных. Это старейшая психиатрическая больница в Москве. Любопытно, что в наши дни ей присвоено имя… Гиляровского, только не знаменитого журналиста и москвоведа, а его однофамильца-психиатра.
Окрестности Каланчевки
Пройдясь по Немецкой слободе и Лефортову, вернемся на наш маршрут. От площади Красных ворот отходит Каланчевская улица, ведущая к одноименной площади (в недавнем прошлом носившей присвоенное в советскую эпоху название Комсомольской). XVIII в. эта местность называлась Каланчевым полем.
Каланчевка, как в обиходе называют Каланчевскую улицу, и Каланчевская площадь сформировались в своем теперешнем виде в XIX в.
Народное название Каланчевской площади — Три вокзала. Нас с вами интересуют только два из них.
Для начала познакомимся поближе с Казанским, бывшим Рязанским, вокзалом. Смена его названий на первый взгляд кажется странной, но легко объясняется, стоит лишь поближе познакомиться с историей вокзала. Он был построен в 1864 г. для Рязанской железнодорожной ветки, а в 1894 г. стал вокзалом и Казанской железной дороги, связывая Москву с Поволжьем, Уралом, Сибирью, Азией. Глядя на здание Казанского вокзала, просто не верится, что этот сказочный дворец выполняет чисто утилитарные функции. Достаточно сказать, что в разработке дизайна фасада принимали участие Б. М. Кустодиев и Н. К. Рерих. Однако персонажи акунинских книг не могли наслаждаться этим чудом архитектуры. Современное здание вокзала (по проекту А. В. Щусева) было заложено в 1913 г., а завершилось строительство только в 1940 г. — во время социальных катаклизмов было не до стройки.