Чтение онлайн

– Пока не скажу.

И хорошо, она бы не смогла слушать. Вдруг вспомнила как Томас с другом забросили Марусю в осеннее море. Мальчикам было по семь лет, а Марусе пять, они придумали убирать хлам на берегу. Мальчишки нашли грязную корявую палку и сказали: «Руся, несем это бревно к воде и на счет «три» бросаем подальше в море». Маруся изо всех сил вцепилась в корягу и не успела разжать замерзшие пальцы – на счет «три» мальчишки бросили ее в холодные волны вместе с бревном. С трудом выудив Марусю в намокшей шубе, они до вечера скрывались в квартире у Ане и плакали от страха. Лариса тогда разнервничалась, Томасу попало по первое число. Маруся не заболела, но шубка была испорчена, ее сушили на батарее. «Сейчас он тоже виноват, – думала Лариса, – наверняка знал о Русиной затее, со мной поделиться не удосужился. Что за бесчувственная порода!».

Во втором классе у Маруси после гриппа стала развиваться болезнь крови, гемаррологический васкулит, последующие семь лет ей пришлось провести в больницах. Лариса почти не работала. Одно время у дочери отказали ноги, она передвигалась в инвалидном кресле или лежала дома; тогда Маруся полюбила читать. Постепенно они победили болезнь – или же болезнь затаилась, Лариса до конца так и не была уверена, что страшный недуг не вернется.

Дочь записалась в театральную студии при Русском театре, там танцевала, фехтовала и училась эффектно падать со стола, о чем дома не догадывались. Лариса не запрещала ей ходить в эту самую студию, и теперь раскаивалась. Люди, решившие бросить жизнь на съедение театру, занимаются тем, что копируют судьбы других, дублируют страсти или изображают страсти придуманные, – чтобы вытянуть боли и болезни этой жизни в тот параллельный мир. Или наоборот, выращивают вредные вирусы, которые потом проникают в обыденность? Это жуткая зараза театр, подмена существования, – сокрушалась Лариса.

Ане проводила Курбатова до двери.

– Ане! У меня просьба, и не только моя жизнь, но судьба всей семьи сейчас зависит от тебя!

Лариса поведала о своем горе, но Ане не восприняла новость должным образом.

– Мой Арни тоже уехал в Ирландию, – проводница вальсировала по кухне с посудой в руках, – наши дети другие, они смогут выжить в любой стране. Такое поколение.

– Твой сын здоровый сильный мальчик, а моя Руся…

– Всегда для тебя останется маленькой и больной.

– Болез-ненной, – поправила Лариса, с изумлением осознав, что Ане не собирается ей помогать. Остается Мартин; как она не подумала о муже? Единственный человек, который любит Русю так же сильно.

– Ты не права, Ане. После всего, что с ней было в детстве, Руся не имеет права рисковать здоровьем.

– Кто предоставляет это право – ты, что ли? Ты не есть распорядитель ее жизни. Даже если мать.

На сей раз невозмутимость подруги показалась Ларисе бездушием. Она уже стремительно шла к двери, но обернулась:

– Не понимаешь, чем Маруся отличается от других? Или притворяешься назло?

– Чем раньше человек учится принимать решения, тем лучше. В юности острее чувствуешь судьбу.

– Айта, – попрощалась Лариса и не сдержалась: – Ты стала категоричная, очень! Слишком категоричная! – повторила она перед тем как закрыть дверь.

Неожиданно проворно Ане поставила ногу в дверной проем:

– Пусть я такая. Но жизнь не будет более мягкой к нашим детям.

– Все-все-все, – бормотала Лариса на бегу.

– Поезд отходит через двадцать семь минут, – напомнила соседка и щелкнула замком как затвором автомата.

Дома был только Виллик, растерянно сидел в позе зайца, растопырив спросонья задние лапы. Он нервно таращился, стараясь вникнуть в настроение хозяйки. Наспех переобувшись и осадив Виллика, который иногда умел быть очень проворным и сейчас наметился выскользнуть за дверь на прогулку, Лариса побежала на вокзал. Она бежала, но вокзал будто не приближался.

Господи, позволь мне успеть, только взглянуть на Марусю, потом я все исправлю: поеду за ней в Москву, поддержу во всем, чего бы она не захотела! Она имеет право желать всего – я сумею стать нужной, сумею.

Поезд «Таллинн-Москва» только что отошел от платформы. Лариса врезалась с разбега в плечо Мартина.

– Ну ладно, – муж достал чистый платок, обернул им указательный палец и обстоятельно стал вытирать ей слезы, – все будет нормально.

Томас погладил мать по спине. Будто они были довольны, что она опоздала, и прощание обошлось без бурных сцен.

– Так хотела успеть, – всхлипнула Лариса и переметнулась к сыну, погладила его по голове. – Я очень ее люблю.

Томас улыбнулся.

– То, что я ее ударила, это…это не я.

Томас наклонился и поцеловал ее в щеку.

Ольга, в отдалении болтавшая с кем-то из знакомых, наконец, заметила Ларису:

– Привет! – закричала она. – Мы Марусеньку проводили, все в порядке. Я рассказывала им, – Ольга махнула в сторону молодой пары, – свой любимый фильм, смешной. Вам тоже расскажу потом. Ой, Лариса! Ты почему плачешь? Отойдем на минуту.

Она оттянула Ларису на несколько шагов и, развернув спиной к родственникам, сунула ей конверт.

– Шестьсот евро.

– На сколько? – Лариса теперь знала, что деньги пойдут на поездку в Москву.

– Неважно, я всегда могу у Витюшки перехватить. Кстати, у меня к тебе деловой разговор, даже два.

– Не сейчас.

– Тогда один, срочный: у Мартина в кармане куртки уже лежит письмо, – прошептала она в ухо собеседнице, – наше любовное. Поняла меня, Лариса, а!?

– Не надо, пожалуйста, этого совсем не надо, – у Ларисы вырвался нервный всхлип.

– Мам, Руся тебе письмо оставила, – вспомнил Томас.

– О! Да. – Мартин полез в карман куртки, вынул конверт и уставился на него.

– Нет! Нет! – закричала Ольга, рванувшись к Мартину.

– Что с тобой? – Лариса придержала Ольгу за локоть.

Письмо дочери Мартин обнаружил в другом кармане и подал его жене, а благоухающий конверт неаккуратно вскрыл. Он надел очки, прочел, сохраняя на лице серьезную мину, не торопясь положил письмо на край урны, и потом подтолкнул, чтобы оно провалилось вглубь.

– Что было во втором, Мартин? – спросила Лариса, прочитав короткое послание от дочери.

– Интересно, – пропела Ольга и быстро пихнула ее локтем в бок.

– Ерунда какая-то, – ответил муж тихо и невнятно.

– Вдруг там счет за телефон? Ты не выбросил что-нибудь нужное?

– Ерунда, – повторил Мартин, не глядя на жену.

Он так и не улыбнулся. Ольга приблизилась к урне и даже заглянула в нее:

– Какие-то редкие духи! – Ольга повела носом. Томас взглянул на нее удивленно: края урны были утыканы следами от погашенных сигарет.

«Могла бы сначала дать мне прочитать, чем она собралась соблазнять моего мужа. Неужели полезет в урну?», – удивилась Лариса и попросила: