Чтение онлайн

Вчера мы приехали в столицу. Меня нашел заказчик, желающий избавления от призрака-скитальца, выбравшего именно его особняк для места не-жизни. Постановив, что в Урае мы еще не были и самое время взглянуть на город своими глазами, мы закинули вещи в частный грузовой переход и отправились покорять новые вершины.

Найти приличный постоялый двор, а лучше гостиницу, оказалось много сложнее, чем я ожидала: везде было очень много любопытствующих ко мне или к барсуку. В конечном итоге я сдалась и Иннет в считанные часы нашла для нас небольшой особнячок, где доживала свой век наследница обнищавшего знатного рода, почти всех представителей которого унесла с собой последняя эпидемия золотухи. Женщина в бантах, долгах и летах была рада приютить у себя хранительницу с ее «свитой», неустанно кланялась и бормотала что-то, вызывая у меня приступы глухого раздражения, а у Иннет — умиления.

— Вы стали слишком раздражительны, Аяса, — заметила за обедом девушка.

— А ты слишком смелой, как я понимаю? — Огрызнулась в ответ, отгоняя от себя мысли о ее правоте.

— Я всегда была смелой. — Ни мускулом не дрогнув, с достоинством сообщила собеседница. — А вам стоит пересмотреть свое отношение к живым. Не все мы одинаковы, сами знаете.

— Сама. — Мрачно буркнула я.

— Что? — Сбилась с нравоучительной мысли Иннет.

— Я тут в единственном числе, так что знаю не «сами», а «сама». — Развила мысль.

— А я вас с Баджером имею в виду. — Ловко выкрутилась Иннет.

— Баду-то с чего любить кого-то кто не я? — Подозрительно осведомилась. — Он даже не живой в полном смысле этого слова.

— Да, давно пора ему на бок заплату сделать. — Перевела тему экономка.

Лет пять назад мы с Бадом угодили в ловушку лихих орков, здраво рассудивших, что у хранительницы есть чем поживиться. Мы, конечно, всех четверых отпустили, но пока успокаивали их, чтобы не дергались в процессе, мне сломали руку в двух местах, а Баду выдрали огромный кусок шкуры и оторвали ухо.

Именно в тот период я выяснила, что барсук не совсем живой. То есть он мог дышать, мог не дышать — по настроению; боли не чувствовал, инстинкт самосохранения где-то потерял, а раны, полученные в результате предыдущего свойства, не зарастали. Однако, Бад имел собственный интеллект и свободу воли, отменный аппетит, любовь к долгому сладкому сну и довольно склочный характер.

Я не шучу, за последние десять лет мы с Баджером ругались множество раз. В прямом смысле. Он на меня шипел и рычал, я крыла его последними словами на повышенных тонах, а потом мы пару дней не разговаривали. Барсук демонстративно спал в это время на улице, выпрашивал у хихикающей Иннет еду с видом самой несчастной зверюшки на свете и поворачивался ко мне своим огромным задом, когда я проходила мимо. Потом, как правило, он находил самую грязную лужу в округе, вымазывался в ней как свинья и приходил ко мне мириться, то есть залезал в кровать, подваливался под бок и начинал сопеть. Утром Иннет заставала иделлическую картинку: вся спальня в грязи, я сплю на софе, а довольный Бад на кровати. Первые пару раз она умилялась, потом тоже начала ругаться с барсуком.

История нашей с барсуком встречи и описание его свойств и их динамики занимали два отдельных дневника, в целой череде моих записей и исследований.

В столице мне, понятное дело, не понравилось. Я ходила час от часу мрачнее, постоянно бурчала, находя у Бада поддержку, что и послужило толчком для этой беседы.

— Зачем ему заплата? — Вяло ковыряя овощи в тарелке поинтересовалась я.

— Чтобы меньше пугал окружающих. — Пожала плечами девушка.

— Серьезно? — Я даже встрепенулась.

— А что?

— То есть все остальное — от размера до запаха, тебя устраивает? — Усмехнулась я.

— Меня и вид на ребра с мышцами устраивает, а народ глядишь меньше шарахаться будет. — Отчего-то развеселилась Иннет.

— Прекрати меня соблазнять, а то я с него всю шкуру обдеру. — Улыбнулась я.

— Да спаси Богиня! — Всплеснула руками девушка и принялась наглаживать жесткую шерсть между ушами.

Нашу вялую беседу прервали крики с улицы.

— Не позволим беспредел! — Вопили на разные лады. — Долой с трона эту задницу!

— Это еще что? — Пробурчала экономка, двигаясь к окну.

— Не знаю, но меня ждет Гендейл. — Я поднялась и пошла за плащом. — Бад, мы уходим.

— Может переждать? — Осторожно предложила от окна девушка.

— Иннет, я надеюсь убраться из города к концу недели, нечего оттягивать. — Сообщила ей и отправилась за сумкой, с которой обычно ходила отпускать души.

Маркиз Гендейл жил в десяти минутах от дома, который нашла для нас моя спутница. Он с вечера закидывал меня вестниками с вопросами о том, когда я к нему, наконец, приду.

На улицах знатного квартала текла полноводная река из людей, возмущенно ропщущих что-то, что я не слушала, стараясь проскочить побыстрее. Рядом со скоплениями живых всегда есть проводничие и не отпущенные души. Стоило им понять, что я их вижу и способна с ними общаться — души сразу накидывались на меня, наперебой излагая просьбы, а проводничие кивали или еще как выражали почтение. Ничего против вторых я не имела, а первых частенько и сама разыскивала с известными целями, но в таких количествах слишком много сил они забирали. За прошедшие годы уже уцепилось несколько духов, следующих за мной неотступно и появился свой собственный проводничий, который ходил за нами и ждал, пока я смогу убедить душу отправиться дальше. Факт наличия этой теплой компании за моей спиной стремительно сокращал шансы проскочить мимо живых и мертвых незамеченной.

К середине пути я буквально бежала, спасаясь от навязчивых духов. Случайно наткнулась на одного из толпы, тот тут же попытался прижать меня к стене с самыми недвусмысленными намерениями, но шарахнулся. Кто угодно шарахнулся бы, когда увидел, что с миловидного личика сползает стремительно сгнивающая кожа, обнажая скелет, оставляя горящие алым светом глаза. На мужика недовольно зашипели те, в кого он врезался, но завидев от чего бежал товарищ тоже отшатывались, провоцируя эффект домино. Этому приему меня научил Алаис еще на четвертой ступени — даже не заклинание, а некий навык заставлять магию вблизи объекта искажать видимое пространство так как тебе нужно.

Бад тут же оскалился, намекая протестующим неизвестно против чего, что не стоит подходить ближе — тут не только я страшная. Толпа без дополнительных стимулов предупреждениям вняла и оставила между нами почтительные два метра. Мы продолжили бежать, но теперь кричащая лозунги толпа мне не мешала это делать.

Когда, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, я ввалилась в особняк маркиза, меня встретила чопорная экономка, не придавшая моему весьма жалкому для хранительницы виду никакого значения.

— Леди? — Уточнила она, будто сомневаясь в моей принадлежности к традиции.

— Аяса, хранитель традиции Ареады. — Представилась, когда ощущение, что я вот-вот выплюну легкие меня покинуло («Чаще надо тренироваться, Аяса!», — выдала себе мысленную оплеуху). — Прибыла по приглашению маркиза Гендейла.

— Следуйте за мной. — Пригласила она, кивнув пожилому слуге, чтобы тот принял мой плащ.

Мы пришли в бордовую гостиную, и я прямо сразу ощутила все несовершенство мира. Жуткая безвкусица. Бордовый ковер, кроваво-алые драпировки на стенах, красно-бордовые витражи окна, мебель из темного красного дерева и даже спокойный огонь в камине — все казалось совершенно друг другу не подходящим.