Чтение онлайн

— Мог бы и повежливее. — Недовольно буркнула я, перехватила сумку поудобнее, достала белую серу, обильно посыпала труп — одна искра и даже пепла не осталось.

Вернулась обратно в серую грань, чтобы было проще общаться с душами и пошла к следующему телу, у которого застрявшая душа покрывала грязными ругательствами гвардейцев короля. Мужчина, на лице, пересеченном шрамами, застыла гримаса злобы.

— Тебе пора. — Обратилась я к мужику.

Проводничего видно не было. Значит душа уже решила оставаться здесь и не зная имени я не смогу принудительно его отпустить, а это в свою очередь значит, что тело сжигать нельзя или он отвяжется от конкретного места.

— Как тебя зовут? — Максимально равнодушно спросила я, когда меня проигнорировали. — Я должна предупредить твою семью о том, что скоро к ним придет полтргейст.

— Как это полтргейст? — Вдруг прервал свою речь мужчина и обратил на меня внимание.

— Вот так. Тело твое погибло во злобе, душа отпускать эту злобу не желает, значит очень скоро ты забудешь практически все, кроме злобы и станешь искать родственников по крови с тем, чтобы отомстить за смерть тела.

— Но у меня же… — Как-то враз растерял весь свой запал мужчина.

— Ничего не знаю. Свой путь ты выбрал сам. — Как могла без эмоций проговорила я. — Так кто ты?

— Ивет Стаст. — Механически ответил он. — А можно мне передумать.

— Можно, Ивет. — Подпустила тепла в голос.

Полезла в сумку за мелом и костяной пылью. Мелом обвела тело непрерывной линией, в положенных местах введя в нее руны, потом пересыпала тело крестом пылью, но начинать ритуал не торопилась.

Неизвестно, придет ли за этой душой проводничий вообще, заставить существо явиться я не могу (точнее, не умею), а оставить все как есть не могу — это обесценивает всю традицию как класс.

— Оставайся здесь, постарайся успокоится. — Попросила душу. — Тебе здесь уже не место, но я должна помочь всем.

Торопливо обошла ближайшие несколько десятков метров, чтобы выявить все души, у которых не было проводничих, после — поспешила сволочь все тела к тому первому. Сумка мешалась, Бад не помогал. Когда я волокла предпоследнее тело из двадцати четырех, попутно увещевая застрявшую около него душу, что быть полтргейстом — плохо, меня резко выдернули в обычную плоскость мира.

Оказалось, что я своим задом пихнула высокого брюнета, который теперь недоуменно смотрел на меня огромными глазами потрясающего бирюзового цвета в обрамлении густых, будто в три ряда растут, ресниц. Соболиные брови в разлет, резкие, как из камня вырубленные скулы, тяжеловатый для такого лица квадратный подбородок и безумно дорогая черная одежда строгого кроя. Не гвардеец и не просто аристократ — кто-то из высших чинов королевства. Повезло же.

— С дороги. — Резко приказала я.

Никто во всем Соренаре, находясь в здравом уме, не стал бы мешать хранителю работать.

— Какая ступень? — Властно спросил человек-препятствие.

— Двенадцатая. — Ровно ответила я, заталкивая глухое раздражение поглубже.

— Чем помочь? — Тон не поменялся — манера речи все такая же властная, но почему-то один простой вопрос и я перестала скрежетать зубами.

— Тело надо к остальным отнести. — Кивнула на ноги огромного бывшего кузнеца я.

— А что с ними? — Пристраиваясь в ноги спросил неожиданный помощник.

— Жизнь закончили во злобе. — Оттудаваясь ответила я через минуту.

— И что? Многие же…

— Тебе не кажется, что не время для вопросов? — Спросила его, выуживая последний кусок мела, чтобы обвести тело.

Мне ничего не ответили, только странные глаза глянули удивленно.

Меж тем, за тот час, что я таскала павших, гвардейцы при поддержке стражи справились с бунтовщиками и теперь уводили их в казематы. Штабелями, видимо, будут укладывать.

— Я могу еще помочь? — Спросил мужчина, когда я выпрямилась и обнаружила стремительно пустеющую улицу.

— Нужно собрать всех, кто закончил жизнь во злобе. — Сообщила я, запоздало понимая, что он не видит души так же отчетливо, как я. — Я покажу.

Он кликнул нескольких дюжих стражников и выразил готовность таскать тела. Я перешла в серую грань и огляделась повнимательнее. Проводничих было очень много. Намного больше, чем я ожидала.

— Неужели этот бунт был настолько опасным для власти? — Пораженно выдохнула я, обращаясь к Баду.

— Не стоил. — Так же тихо ответили с другой стороны.

И мы пошли искать тех, кто принял неправильное решение. Удивительно, но давление семьей или близкими работало абсолютно всегда с такими душами.

Попутно, отпускала тех, кто просто растерялся — у них как раз были свои проводничие. Короткий диалог и вот душа испарилось, а тело полыхнуло белым серным пламенем, не оставляя даже обугленного силуэта на земле. Какие-то души требовали к себе немного больше внимания — просили передать что-то родным и близким, спрашивали, будет ли все хорошо. Я честно записывала к кому сходить и что им передать, где могу найти.

Мужчины, женщины, подростки и даже совсем дети — никого не пожалела королевская гвардия.

Уже начало вечереть, когда все тела были притащены к месту общего упокоения. К тому моменту за мелом и костной пылью сбегали к ближайшему алхимику. Вообще-то у меня большие запасы базовых материальных компонентов для ритуалов, но говорить, где я остановилось не хотелось совершенно.

Передо мной, обведенные рунической линией и пересыпанные накрест костной пылью, лежали пятьдесят девять тел существ разных рас. Они хотели, чтобы их услышали и нашли тот способ, который показался им самым эффективным. В чем бы не обвиняла меня Иннет, рассуждая о моем отношении к живым, до нашего короля мне очень далеко.

— Отойдите. — Велела помощникам я.

Громко проговорила начальную словесную формулу ритуала. Над каждым телом тут же заклубилось по струйке белого полупрозрачного дыма. Через некоторое время дым стал серым — пятая стихия обратила на мое воззвание внимание. Я запела, выполняя основную часть ритуала. Пока с моих губ слетало песнопение, дымок, что едва курился, стремительно уплотнялся и растекался над телами.

Всякий раз, когда провожу этот ритуал, теряю чувство времени. Точно знаю, что даже над одним телом песнопение требует не менее получаса, а тут…

Над головой давно сгустились сумерки, когда каждое тело было скрыто за дымом. На собственные тела смотрели души, совершенно не понимающие, что происходит. Пение завораживает их, не позволяет сбежать, когда появляется возможность, но не отключает душам эмоции, которые им свойственны. Это опасный момент — душа все еще может потерять контроль, впасть в ярость, стремительно превращаясь в призрака или духа — зависит от существа и насыщенности тела. Но сегодня, после такого события, вряд ли кто-то станет злиться.