Чтение онлайн

Все та же песня на повторе, и она голая на полу. Ей казалось, что только так она сможет установить связь с Джоном. И, замирая в позе эмбриона, покрытая мурашками от холода, она верила, что Джон почувствует ее, вспомнит и поднимется к ней.

Еды нет. Джона нет. Желания жить тоже нет. Она замерзла от января, от одиночества, от душевного холода, что морозил ее изнутри. Натягивая футболку Илберта, Софи замерла. Смотря в свое отражение, нервно стянула футболку и швырнула в стену.

– Сволочь ты, Илберт! Ты тоже ушел.

От собственного крика стало стыдно. Софи взглянула снова в зеркало: она не узнавала уставленных на нее пустых глаз, ей были противны грязные волосы и худое сутулое тело. Она начала ненавидеть себя, Джона, Илберта, родителей, она ненавидела мир и все, что создано этим миром. К горлу подступила тошнота, и она ринулась в ванную комнату.

Разбила банку.

Специально.

Потом еще одну.

Собирая осколки, порезала палец. Тоненькой струйкой остатки жизни вытекали из раны и капали на паркет и стекло. Внезапно Софи стало интересно, как скоро она сможет залить всю комнату кровью. Ей понадобится час? День? Неделя?

Слишком долго.

Она взяла самый большой кусок стекла и приставила к ладони. Одно резкое движение, и она превратит пол в свой личный кровавый бассейн.

Досчитала до пяти, выронила осколок и засунула палец в рот. Привкус крови напомнил о той ночи, когда она осталась одна. Софи пошатнулась.

Закричала от боли, пульсирующей где-то в груди.

Стало только хуже.

Разочарованно Софи села на подоконник и взглянула в окно: там была жизнь. Закрыв глаза, посмотрела внутрь себя: здесь зияла пустота.

Горячая пицца, и снова повод вымыть в квартире все. Снова протереть полы, постирать чистую одежду. И снова распластаться на полу. И снова пытаться ощутить его. Но чувствовался лишь холод, пожирающий Софи, и одиночество, прилегшее рядом с ней в убивающей тишине. Они стали напарниками и единственными союзниками.

В поисках Джона Софи нашла успокоительные, когда-то подаренные им. Она помнила их первую встречу, и если бы она знала тогда, как ей будет больно сегодня, то швырнула бы ему в лицо эти таблетки и захлопнула дверь перед подлецом.

Она положила одну таблетку в рот и запила водой.

– За Джона…

Проглотила вторую.

– За Илберта…

Pink Floyd – Hey You.

Сегодняшнее утро началось иначе. Хотя бы потому, что Софи не прибиралась, не переставляла мебель, не стирала простыни, на которых когда-то лежал Джон. Сжавшись в комочек на диване, она нервно грызла ногти и ждала Клер.

Время тянулось бесконечно долго, убаюкивая Софи безмятежностью. Наверное, прошло полчаса после того, как она позвонила Клер, но Софи уже устала ждать. И почему люди до сих пор не научились перемещаться в пространстве? Сейчас бы ей это очень пригодилось, потому что оставаться одна она больше не могла. Софи начала проваливаться в сон, как вдруг хлопнула входная дверь. Софи вздрогнула и приподняла голову. Она увидела Клер, та стояла в прихожей и с испугом смотрела на нее. Ужасный взгляд, полный сочувствия, от которого Софи хотелось спрятаться. Ей стало стыдно за себя. Очевидно же, она производит впечатление последнего ничтожества – брошенка с десятком раскиданных по дивану тестов для определения беременности.

– Малышка, как же так… – прошептала Клер и быстро подошла к Софи.

– Я беременна, – Софи усмехнулась и одним резким движением руки скинула все тесты на пол. – Месячные не начинались, и я подумала…

Клер молча обняла Софи. Та замерла на несколько мгновение и быстро выскользнула из объятий Клер. Она вскочила и, ударив по стене кулаком, где когда-то висели картины с птицами, взревела.

– Черт возьми! Я беременна. Почему именно я? – ее голос окончательно сорвался. – По какому принципу беременеют люди? Я не подавала заявку на беременность, Клер! Я в этой очереди на ребенка последняя стояла. А теперь я одна с каким-то зародышем внутри меня.

Софи взглянула на Клер в ожидании ответов на свои вопросы. Но Клер, пожав плечами, молча поднялась вслед за Софи и прижала ее к себе. Забытое тепло от другого человека сдавило Софи, и она начала захлебываться, крепко обнимая Клер и заливая ее слезами. В эту минуту она чувствовала себя слишком несчастной, чтобы скрывать свою боль. Сердце Софи разрывалось, и единственное, чего ей сейчас хотелось, это чтобы Клер забрала половину ее страданий. Она сдавила Клер еще сильнее, но Клер терпеливо стояла на месте, с нежностью поглаживая Софи по спине. Софи прекратила рыдать так же резко, как и начала. Ее объятия ослабли, и она равнодушно отступила от Клер и опустилась на диван.

– Как так получилось? – Клер села перед ней на колени.

– Мы занимались сексом.

– Я имею в виду, почему вы не предохранялись?

– Не знаю. Он прерывал… Да-да, – она закивала головой в знак подтверждения своих слов.

– Так иди и скажи ему о беременности.

Бледное, лишенное жизни лицо Софи исказилось выражением очевидного отвращения. Она отпрянула от Клер и, скрестив руки на груди, испепеляюще посмотрела на подругу.

– Я ничего говорить не буду, – строго отрезала Софи. – Не хочу видеть его ядовитую улыбку, противные глаза. Его всего целиком не хочу видеть!

– Это не только твоя проблема.

– Беременность – это не проблема, – Софи усмехнулась. – Проблема в том, что у меня напрочь отсутствуют мозги.

Клер поднялась с пола и села на диван. Она неуверенно коснулась дрожащих ладоней Софи, словно боялась, что получит оплеуху за нарушение границ. Софи не шевельнулась, как и ее руки, и тогда Клер начала ласково гладить их.

– И что ты планируешь?

Софи молчала, рассматривая раскиданные тесты – свидетельство необратимого. Пластмасса, бумага и крестики давали в сумме конец ее привычной жизни, а может быть, и жизни в целом. Проще было смириться или надеяться, что это заговор, чья-то насмешка.

– А что делают в таких случаях? – она выглядела слишком спокойной. – Схожу на консультацию, сдам анализы, узнаю, какой срок. Вдруг я беременна уже несколько месяцев, и на самом деле у меня непорочное зачатие.

Она опустила голову на плечо Клер и устало закрыла глаза. Да, как бы хотелось быть особенной, той, что овладел всевышний, а не человек, предавший ее любовь.

Возвращаясь от гинеколога поздним январским вечером, Софи плакала: слезы капали и превращались в ледышки. Да, она была беременна. В ней уже зародилась новая жизнь, сроком две-три недели. Софи не чувствовала ни радости, ни грусти. Столкнувшись с чем-то незнакомым, она лишь испытывала страх, который ежесекундно усиливался. Дрожащими руками Софи достала телефон из кармана и набрала номер Клер.