Чтение онлайн

– Привет, малышка, – голос Клер был напряженный.

– Привет. Я беременна, – выдала сразу Софи. – И Бог тут ни при чем.

Клер ничего не ответила и лишь глубоко вздохнула.

– Сегодня в клинике я видела разных людей: счастливых и несчастных, – прервала тишину Софи. – Счастливых было легко распознать – у них был живот. А чтобы понять, несчастлив ли человек, надо было заглянуть в глаза – в них была надежда. В этой клинике мир вертелся вокруг двух фактов: возможность иметь детей и отсутствие этой возможности. Клер, а ты задумывалась хоть раз в жизни, почему многим людям, жаждущим детей, физически не дано быть родителями, а те, кто не готов или не хочет, волей судьбы или отсутствием презерватива становятся ими? Когда я сидела в приемной, я ясно поняла, что мне там не место. У меня не было никогда мыслей и желания иметь детей, и у меня не было надежды. А сейчас внутри меня ребенок, и я не знаю, что мне с ним делать.

– Не делай ничего, – обеспокоенно ответила Клер. – Тебе надо выспаться, отдохнуть, перезагрузиться. Завтра станет яснее.

– Конечно, так ведь всегда бывает, – сквозь с трудом сдерживаемые слезы прошептала Софи.

Телефон выпал из ее ослабленной руки и громко упал на асфальт. Радужный пластмассовый чехол разлетелся на части, оставляя смартфон одиноко валяться и светиться на черном фоне. Клер что-то кричала, но слова пропадали в потоке машин и шуме города. Как заколдованная, Софи смотрела на созданную ей же инсталляцию. Наверное, ее жизнь выглядит так же: без красок, но с бессмысленными попытками докричаться. Клер звонила снова и снова, напоминая о реальности. Софи оглянулась по сторонам, ловя на себе любопытные взгляды прохожих, – теперь это она чудаковатый объект внимания чуждых ей людей. Нехотя Софи подняла телефон, не отвечая на звонок, закинула его в сумку и быстрыми шагами направилась к такси.

– Софи, – прошептала она своему отражению в зеркале.

Отражение замученного и отчаявшегося человека: заплаканные и опухшие глаза от слез, красное помятое лицо от ежедневных истерик, уставший истощенный взгляд, волосы, превратившиеся в сосульки, – это была она, это была Софи.

– Ты устала, – губы едва шевелились, из пустых глаз капали слезы. Их никто не останавливал. Они появлялись, скатывались по щекам и пропадали, впитываясь в одежду. – Я устала.

На губах показалась улыбка, неуместная, противная, и непонятно, как она могла вообще возникнуть.

– Тебя бросили. Тебя не любит Джон, – смиренно качнув головой, она отвернулась. – Он не придет. Пожалуйста, прислушайся ко мне.

Еще раз посмотреть на свое отражение казалось ужасной пыткой. Увидеть вновь себя, ничтожную и разбитую, – значило принять правду и боль, встретиться с реальностью. Подняв глаза, Софи уставилась в зеркало: ее душа плакала. Нет! Она рыдала. Нет! Она кричала.

– Он не придет… – Софи, кусая губы, зажмурила глаза. – Стоит принять и отпустить. Не смогу, – заставила снова себя открыть глаза. – Больно? Очень больно.

Но рассуждая о боли, она не чувствовала ее такой, какой себе представляла. Она положила руки на грудь в поисках вибраций, сигнализирующих о душевном землетрясении. Ничего. Кто-то, без ведома Софи, вколол ей анестезию. Ладони начали проваливаться в пустоту, и она с ужасом вцепилась в раковину. Рывком посмотрела на себя в зеркало и плюнула прямо туда, где отражались ее стеклянные глаза.

– Дура! – Ей перестало хватать воздуха, и она начала тяжело дышать. – Боже мой, что я делаю, – задыхаясь в собственной безысходности, она рухнула на пол ванной комнаты.

Холодная плитка подействовала, как успокоительное для разогнавшегося сердца Софи и сжавшегося в комочек легкого. Дышать стало легче, и она перевернулась на бок.

– Почему он ушел? Почему мне его не хватает?

Софи коснулась синего керамического прямоугольника. Где-то там на два метра ниже ее – Джон. Она поднесла палец к губам и, поцеловав его, легла на спину.

– И что мне остается, – задумчиво прошептала Софи. – Я беременна. Вот он, Джон, тут, – она ткнула пальцем на свой пупок.

На лице показалось удивление. Неизвестное до этого момента чувство зародилось в ней. До нее дошло, и она сказала это вслух:

– Я беременна от Джона.

Вдох.

Выдох.

Джон остался в ней маленькой жизнью, растущей внутри. Она не будет больше одна: через несколько месяцев появится тот, кто от нее никогда не уйдет. Собственный ребенок ее не предаст, он всегда будет рядом и всегда будет ее любить.

Затуманенная мыслями, она лежала на полу в ванной комнате и смотрела на потолок, абсолютно белый, без единого пятнышка и абсолютно противоположный по цвету ее внутреннему черному состоянию. Софи робко водила пальцами по животу. Внутри нее жизнь. Возможно, та жизнь, которой ей не хватает.

И она встала.

Быстро умывшись и сняв с себя потную кофту с рождественскими оленями, Софи направилась на кухню. Пока она лежала в ванной, желудок устроил дискотеку в ее животе, сигнализируя о голоде. В холодильнике с утра ничего не изменилось: йогурт с истекшим сроком годности и молоко, пока еще не скисшее. В шкафчике над плитой, где она прятала сладости, – крошки от печенья и пачка какао. Наличие какао – это уже победа над голодом. Насыпав двойную порцию в кружку и залив молоком, разогретым в микроволновке, она пошла в комнату.

«Джон Картер – великий осеменитель. Смешно, – думала Софи, плавно размешивая ложкой какао. Она сидела в кресле, переставив его к окну. – Когда-нибудь при встрече я узнаю у него: сколько детей он уже сделал. Двадцать или тридцать? Встреча. – Ее лицо искривилось. – Я не хочу с ним встреч. Вот лет через пять мы с ним обязательно случайно увидимся: я буду сильная и зрелая личность, а он все такой же. Он не изменится. Я буду… с ребенком. Да-да! С ребенком, похожим на него: с зелеными глазами, светлыми волосами и пронзительным взглядом. Он пожалеет… потому что в ребенке он увидит потерянное время. А я буду гордая. Буду смотреть на Джона, как он смотрел на меня: надменно, с презрением. Одинокая сильная женщина, которая больше не верит мужчинам. Илберт. Джон. Илберта я не держала, а Джона сдавила мертвой хваткой. Но они оба пожалеют. Совесть сгрызет их. Если, конечно, она у них есть. Только будет уже поздно».

Конец ознакомительного фрагмента.