Чтение онлайн

Ложь!

– Так рано?

– Я устала.

– А что ты сегодня делала?

– Мама, – Софи перебила. Разговор с Жаклин не входил в ее планы. – Я правда хочу спать.

– Что же тогда… Спокойной ночи. У нас с папой все хорошо.

– Пока, мама, – пропела Софи, чувствуя, как у нее поднимается настроение.

Она положила телефон на пол и посмотрела на потолок. Звонок матери остался незаметной пылью в ее памяти. В мыслях прочно обосновался Джон.

Укутавшись в одеяло, Софи представила на потолке звездное полотно. Где в самом центре был он.

Почему он в центре? Как он это заслужил?

Еще вчера она не знала о его существовании, а сейчас думает только о нем. Но он же заносчивый, высокомерный и обычный парень. Как бы красиво Джон ни улыбался, он все равно остается вором с противной родинкой под правым глазом. Но она так ему идет. А его шутки… Кто так шутит? Но ей все равно смешно. От него веет спокойствием и уверенностью… как от Илберта.

Софи высунула голову из-под одеяла и наклонилась к полу:

– Джон Картер, что ты со мной сделал?

И вернувшись под одеяло, Софи снова начала прокручивать сегодняшний день: неправильный этаж, наглый вор, ненавистная улыбка вора, дверь, ключи, улыбка вора, кексы, зеленые глаза, таблетки, кофе, улыбка…

– Хватит улыбаться в моей голове, Джон Картер!

Т-з-з-з!

Софи вздрогнула. Сон, чуть ранее нежно обволакивавший ее, уходил в глубины памяти, растворяясь и пропадая. Нащупав под одеялом телефон, она посмотрела на время – 8:16. Слишком рано для посетителей, так же рано, как и просыпаться. Она засунула голову под подушку.

Тз-з-з!

– Я не встану.

Тз-з!

– Черт! – Софи вскочила и быстро нырнула в старую футболку брата.

Единственное, что у нее сохранилось в память о нем. Когда-то ярко-синяя, а сейчас изрядно потускневшая вещица стала телохранителем Софи. Одиннадцать лет назад телохранителем был Илберт – любимый старший брат. Он оберегал и поддерживал младшую сестру. Он всегда был рядом, а сейчас… А сейчас осталась только футболка, но только в ней Софи чувствовала себя защищенной, и только в ней всегда было тепло и уютно.

Тз-з!

С каждым новым шагом ярость росла. Софи ненавидела, когда ее будят, когда нарушают ее личное пространство, и она была готова бороться за свой покой. Забыв посмотреть в глазок, она открыла дверь. Все возмущение Софи мгновенно растаяло, оставив после себя неловкость. Перед ней стоял Джон, свежий, как мятный мохито. Он еле заметно улыбался и махал бумажным пакетом.

– Ты издеваешься! – воскликнула Софи и захлопнула дверь перед носом Джона.

Тз-з!

Она нехотя снова открыла дверь и исподлобья посмотрела на Джона. Его улыбка стала шире.

– Доброе утро! Я принес тебе куриных наггетсов.

– Ты принес мне куриных наггетсов? – вытаращив глаза, переспросила она.

– Да, – он качнул головой. – И кофе.

Софи поверить не могла, что визит Джона происходит в реальности. Плотно сжав губы, она прикусила язык. Больно. Значит, он и правда заявился к ней с курицей в восемь утра.

– Утро же! – Софи опять закипала.

– Утро, – слишком самоуверенный тон. – Не мог ждать до вечера. Меня взволновал вопрос: то, что ты любишь птиц, – это очевидный факт, а вот любишь ли ты есть?

– Да. Но…

– О, Софи, да ты чудовище. Твои друзья знают, что ты поедаешь их собратьев?

– Но, Джон… – Софи пыталась совладать с сольным выступлением Джона. Но его было не остановить.

– Не оправдывайся. У всех есть скелеты в шкафу. Ты не против, если я войду?

Ей хотелось его ударить: сначала в живот, затем залепить пощечину, вылить кофе на голову и спустить с лестницы.

– Ты ведь понимаешь, что я сейчас тебя ненавижу? – спросила Софи, испугавшись своих кровожадных мыслей.

Джон кивнул, широко улыбаясь.

– Ты смеешься надо мной, – забрав у него кофе, Софи отступила, давая ему пройти в квартиру. – Ты всегда завтракаешь курицей?

– Белок очень полезен.

– Жареный и во фритюре?

– Жареный белок самый полезный.

– Ты лжец, Джон Картер.

Они зашли на кухню: светлая, маленькая и уютная, она вмещала в себя кухонный гарнитур с холодильником и стол, плотно прижатый к окну. Софи зажмурилась от ослепляющего солнца и ткнула пальцем на стул, указывая гостю куда сесть. Она заметила, Джон с недоумением осматривается по сторонам. Наверное, он, как и все остальные до него, не понимает, почему кухня не похожа на гостиную и почему здесь нет птиц. Но Софи и сама не знала ответа на эти вопросы, поэтому она молча приступила к поиску чистых тарелок. Она чувствовала взгляд Джона на своей спине и от этого испытывала неловкость. В отражении микроволновки Софи видела, как ее волосы торчат в разные стороны, а огромная старая футболка брата висит на ее тощем теле. Не лучший вид, чтобы очаровывать понравившегося парня. Она попыталась пригладить растрепанные волосы, но капризные пряди не слушались ее рук.

– Ты спишь в гостиной? – спросил Джон, как только Софи уселась на стул напротив него. Заметив удивление на ее лице, он продолжил: – Мы проходили мимо дивана…

– Да. Почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Странно.

– И что странного?

– У тебя двухкомнатная квартира.

– Ты точно вор, Джон Картер. Ты слишком много знаешь о моем жилье.

– Я всего лишь живу под тобой.

– Точно, – непринужденно согласилась Софи. – Она пустая. Мне достаточно одной комнаты для комфортной жизни. Я и на кухне редко бываю. Только по утрам, если, конечно, не опаздываю в колледж.

– И спать на диване удобно?

– Да, – она поразилась его вопросу. – Не все предпочитают спать на кровати. На Фейсбуке даже есть сообщество любителей диванов. Я, кстати, в нем состою. Мы обсуждаем плюсы и минусы разных моделей, какие обивки лучше, какие подлокотники удобнее, спорим насчет пружин. Пружины – это вообще отдельная тема, столько негатива из-за них.

Джон сосредоточенно слушал Софи, пытаясь уловить нотки лжи. Но Софи выглядела слишком серьезной и увлеченной.

– Ты не шутишь?

– Если бы ты хоть раз поспал на моем диване, ты бы понял, что мне не о чем шутить, – она подмигнула Джону и тут же пожалела о сказанном – уж очень пошло прозвучали ее слова. Она робко посмотрела на Джона: он был самодовольнее обычного. Подмигнув ей в ответ, тот как будто наслаждался ее смущением.

На кухне воцарилась тишина, как только коробка с наггетсами была открыта.

– Кто говорил, что не любит молчать? – спросила Софи, не прекращая жевать наггетс.

– Но только не тогда, когда ем.