Чтение онлайн

Мысли пронзив ему, словно копьем.
Мраком рожден, от людей отстранен,
Внутренним, скрытым, жемчужным огнем
Он засияет – и станет поэтом!..

1979

* * *

Ты не смотри на строфы свысока:
В контексте жизни каждая строка
Моих стихов звучит совсем иначе —
Та тянется, как детская рука,
К лучам звезды. А та, как ветер, плачет.
А вместе все они, наверняка,
Любого буквоеда озадачат.
Но ты на путь щемящий оглянись,
Где время ливнем устремлялось вниз —
И зеркала для неба создавало,
Ты отраженьем облака пленись
В одном из них: ведь, как ни заливало
Край муравьиный, а льняная высь,
Двоясь в воде, покой торжествовала.
Вгляделся? – И запомнить поспеши
Соотношенье тела и души,
Как мне оно в толпе стихов открылось:
Хоть мир звенящий – в хаос раскроши,
Хоть обнаженным петь взойди на клирос, —
Что гром – зимой, что взрыва сноп – в глуши,
Тебя настигнет насмерть Божья милость!..

1979

* * *

О, твой ли голос слышу я
Чрез столько лет и зим?
Он в эту полночь бытия
Едва ль вообразим,
Но светит – страстный и живой —
В разорванной тиши…
О, я ли слышу голос твой
Из глубины души?
Из глубины звезды литой,
Что мечет пламя дней,
И время – шарик золотой —
Растет, рождаясь в ней.
Из тех истерзанных глубин,
Где рай – подать рукой…
И я отныне – не один.
Но рядом – не другой.

1979

Варлаам и Иоасаф

Торговец приходит к принцу,
Смущенный его величьем,
И предлагает ларчик
С жемчужиной дорогой.
Но надо с тем примириться,
Что все это – только притча,
А принц – как маленький мальчик
Перед Вечности грозной рекой.
Торговец приходит к принцу.
Столетья дремлют, кивая.
На улице – древность. Овцы
Бредут, и пастух поет.
Но надо с тем примириться,
Что, крикнуть не успевая,
Внезапно в этом торговце
Принц себя узнает.
Торговец приходит к принцу
И дверь прикрывает плотно.
Виденье крутых ступеней,
Не пройденных, властных вех.
Беседа до света длится.
Врывается город в окна —
Ни времени, ни спасенья:
На свете двадцатый век.

1979

* * *

Метель осыпает несчетной казной
Базар приутихший. И сразу повеяло
Той площадью людной, с толпой ледяной,
Где головы рубят за веру, —
Жестокой, глухой, корневой стариной,
Где смерть, словно ветер, проглотишь,
Где жизни крылатой, где жизни иной
Завистливый зреет зародыш.
И кто же раскусит столетья спустя,
Что казни подобны аккордам,
И баховской мессы бессмертный костяк
Окреп в этом воздухе твердом?…

1979

Исповедь

Я в город вхожу.
Я в предсмертные, в первые крики,
Дрожа, окунаюсь.
В густом многолюдье окон,
На лестничных клетках – и в клетках грудных, где великий
Вращатель созвездий пирует веков испокон.
Я в город спускаюсь.
Реки разноцветные блики
Меня леденят.
И в воде вразумляющей той
Меж вечных домов словно ветер проносится дикий —
Бездомные судьбы с цыганской своей пестротой.
Я строю дыханье – я вникнуть едва успеваю
В прохожего речь, и обрывком величья она
Доносится следом.
Я каждым отдельно бываю.
Заслуги деревьев на мне – и умерших вина.
А возрастов смена – тиха, как звоночек трамвая,
А старость колдует, к секундам сводя времена,
И Лестница Иакова, Млеющий путь задевая,
В бушующий город безвыходно вкоренена.
Война разразилась – и снова сменяется пеньем,
А зори над жизнью мелькают, подобно ножу,
И души идут в темноте по гранитным ступеням…
Я в город спускаюсь. – Я к небу в слезах восхожу.

1979

Оборотень

Над крышами дрожит нагое тело ночи
И падает роса.
Ко мне знакомый грустный оборотень хочет
Зайти на полчаса.
Спросонья воробьи цветут, листва щебечет,
Влюбляется трава.
А если так, то мы сейчас на эту встречу
Имеем все права.
– Ну, заходите, что ж.
Какие нынче вести?
(Сквозь Вас – луна в саду).
– Вы – к старости и снам.
А я впадаю в детство,
Навстречу Вам иду.
И все ж беседа нам полезна.
В ней, быть может,
Мы время уточним…
– Он говорит, блестя воздушной, звездной кожей,
И виден дождь за ним.
– Скажите, дорогой: в ночах сырых и зябких,
У чёрта на пирах,
Кто кличет нас во тьме?
Кто тянет племя яблок
Срываться в скользкий мрак?
Они летят с ветвей – до одури послушны,
Но в воздухе вопят,
И, подражая им, спадают с неба души,
И длится звездопад.
Еще хочу спросить: среди галактик мертвых —
Звезда минувших эр
Умеет ли, как встарь, держаться взглядов твердых,
Туманностям в пример?
Еще один вопрос меня сомненьем мучит —
Насчет природных льгот:
Скажите мне – судьба или счастливый случай,
Что лето – каждый год?…
…Гляжу – а между тем мой гость уже растаял,
И двери – на засов…
А впрочем, где же я?
Ведь комната – пустая… —
Будильник. Шесть часов.

1979

Осенний сонет

Вбирая прелый запах желудевый,
Сжимается латунная река,
И луч – как умирающей рука
Навстречу близким позабытым: «Кто вы?»
А День и Ночь старинную свою
Вражду забыли, перешли от злости
К игре осенней. И бросают кости,
И выпадает жребий забытью.
А кот заснул, по-зимнему усат,
И в воздухе тревожно-колокольном
Повисли слоги: сновидений нет.
Крадется мрак вдоль изгороди в сад,