Чтение онлайн

Не к обетованным нагорьям,
А к собственным душам, сожженным дотла
Грехом первородства и горем,
К осеннему ропоту, к снам наяву.
Ты видишь – забыв о земле, я плыву
По хмурому морю избранья,
Склоняя недожитой жизни главу
На иволги голос ранний.
Ты знаешь, конец мой не будет жесток,
Поскольку багровый склонился цветок
Над пропастью памяти… Где-то
Ведет Моисей племена на Восток,
И длится палящее лето…

1980

Учителя

Принимались учить нас,
Исходя из готических мер,
Шельмовали античность,
Эпикура – распутства пример,
С нами в прятки играли,
Заставляли глаза закрывать
В разожженные дали:
За словами вставал Бухенвальд —
Лес безлистого бука,
Незабытых, надмирных обид.
Кровью тени аукай —
Лишь на кровь отзовется Аид.
Вот по кровлям, по доскам
Гулкий шепот, ветвясь, поскакал —
Это Моцарт с Чайковским
В нашу честь пьют последний бокал.
Вот он пуст и расколот —
Удлиненной глазницы хрусталь.
Нары светятся. Город
Вознесенных число наверстал.
…Продолжали учить нас,
Исходя из аттических мер,
Трактовали античность,
Эпикура – бессмертья пример.

1980

Польское

Началось с немногого: расселись
Музыканты лета,
Вырос нотный и кленовый шелест
В первый звон рассвета.
И уже потом, над далью липкой
Патоки цветочной,
Вторила пчела небесной скрипке
Репликою точной.
Музыкальной фразой, дивным дивом
Замелькали ели.
Но не это было лейтмотивом,
Не об этом пели —
Может быть, одна пред целым светом
Раскрывалась роза,
Может быть, вся речь была об этом
В том Кончерто Гроссо?
Но не роза от смущенья рдела
Пред зеленым ложем,
А цвела душа, покинув тело,
Перед троном Божьим.
День вступил в клокочущую зрелость,
Дирижер в экстазе,
И над нами солнце разгорелось —
И скатилось наземь!

1980

* * *

Мне казалось – я умер и лежу в южном городе, рядом
С необитой маслиной, на простом деревянном столе.
Очень много гостей, но ни с кем не встречаемся взглядом —
Встречи прошлые сонно мелькают в оконном стекле.
На дворе музыканты, им некогда – вызовов много,
Кто-то шепчет, что время прощаться и плакать, нести,
И не знает, как слышу я все до последнего слога,
Как я судьбы собравшихся сжал в пожелтевшей горсти,
Словно листья сухие. С осенних небес раздается
Внятный мне одному, но ко всем обращенный призыв.
Стихло сердце мое, но, как сердце, вселенная бьется,
Но из целой толпы я один – бесконечен и жив.

1980