Чтение онлайн

Трепетно-похожими телами,
Призванные лесом нелюдимым
В близость с индуистскими стволами,
До забвенья любящие лето,
Мертвые зимою от печали…
Подождите, я Вас видел где-то.
Кажется, и Вы меня встречали.
Можно ль так безбожно замыкаться
В огорченье, суете и теле?
Ведь пора цветения акаций —
Мимолетней мысли и метели.
Но, пока смертями жизнь богата,
И земной судьбой набухли вены —
Дух бессмертный вызывает брата
На свиданье во плоти мгновенной.

1980

Метампсихоз

Прохожу – роняю сигарету.
Наклоняюсь – озеро у ног…
Я в парижском переулке где-то…
Я в горах. – Бегу к дверям: звонок!
Величавы горные озера…
Свечка. Схожий с мошкарой ночной
Почерк: «Не перенесу позора.
Все открылось. Ты – всему виной…»
Голубого полдня водопады,
Яркий трепет горного листа,
Погодите… Разобраться надо…
Гаснет свечка. Улица пуста.
Я – виной?! Мутится взор…
Но кто я? Тишина сгущается, звеня,
Лист плывет по озеру… Пустое!
Есть волна и небо. Нет меня…

1980

* * *

– Древнекитайский мастер снов, Великий сердцелов,
В стране Осеннего Цветка Что зреет сквозь века?
– Земле прикажут онеметь, И небу вяжут сеть.
– Древнекитайский мастер снов, Достанется улов
Кому?
– Расширятся во тьму Зрачки сирот и вдов.
– Древнекитайский мастер снов, Ты темен и суров…
– Я в луч закатный погружусь – И больше не рожусь!..

1980

Испания

С неопровержимостью цветка,
С арагонской радужностью ткани —
В небо растворенная рука
Всех твоих провидческих исканий!
В самобытной горечи морей,
В мужестве дуэли ураганной —
Укрепи, восстанови, согрей
Разумом покинутые страны!
Пусть в гигантской кроне, как в руке,
Синевою пристальной упьются
Мудрецы – из тыквы, налегке,
Короли – из битвы, как из блюдца,
И крестьяне замки возведут
Из нестройных ежедневных пахот,
И потомкам вынесут на суд
Золотых веков зеленый запах…

1980

Художник

Родство метели за столом,
Где небосвод наедине
С душой. И шепот о былом
На веточках теней.
И снег, и шелест за окном,
Надгробья странных снов.
А в них – Дворцы. И взоры об ином
Из флорентийских книг.
И змеевидные цветы —
Предвосхищенье дивных тел —
На город смотрят с высоты
Из окон сквозь метель.
И с гениальной глубиной
Небес февральских темнота,
Как ранний реквием, волной
Проходит вдоль холста.
Зрачками звездный свет лови —
Ему приюта в мире нет,
Ведь жар заснеженной любви —
Больней, чем холод лет.
И пусть в навершьи темноты
Метель ветвится. А еще —
Миры и лица. – В каждом ты,
Как Вечность, воплощен…

1980

* * *

…лицо вдруг начало странно меняться —
От привычной грусти к смертельной красоте.
Тут я вздрогнул – и осекся на полуслове:
Так просветляются небеса,
И волненьем зелени, тысячью желаний
Вся земля к ним тянется. Я смотрел,
Как перетекали времена друг в друга,
Как сквозили облики рас и поколений,
Строившие государство этого лица.
…Но, пронизан Млечным, ограненным взглядом,
Я как полночь вспыхнул – и понял: лицо
Обращено ко мне – навсегда и всецело.
И тогда молча запела мгла.

1980

Наш язык

Он – еще не объезженный, пасмурный конь,
Он еще безалаберно-молод:
Не успел отличить путеводный огонь
От огня, охватившего город…
Он не знает отличья смертельной любви
От любви, убивающей в страхе, —
Оступайся, беги, разбивайся, лови —
Не поймаешь. Растоптаны злаки.
Он не знает еще ни любви, ни огня,
Он не понял еще ни тебя, ни меня.
Мы поэтому выскажем только в стихах
Неподвластные времени нежность и страх.

1980

Умирающий иудей

– Я не возьму твой хлеб. Насыться им —
И выживи, и свой продолжи род
За счет меня. Я – черный пилигрим,
К высотам восходящий от высот.
А ты останься здесь. Твоей земли
Я не хочу. Возьми мою, засей —
И род продолжи. Вместе мы росли
На поле зренья у вселенной всей.
И числовых созвездий властный взгляд
Мои колосья в небо соберет.
Присвой мой хлеб. Я не вернусь назад —
Спросить с тебя. Живи. Продолжи род.
Но пусть в потоке тысячи родов
Омоется твой сын далекий – тот,
Кто хлеб и землю уступить готов.
Он до меня, как пальма, дорастет,
И я его в созвездиях приму.
Ты все возьми. Но страстную любовь
Сквозь хор рождений – передай ему.
…Я заронил слезу в ночную тьму.
И зреет жемчуг – вечный мой улов…

1980

Руфь

И небо зарделось о ней об одной —
Оставшейся там, за кирпичной стеной.
За проволокой Руфь, словно роза меж терний —
Кровавой звездой во вселенной безмерной.
Народы и страны – потомки святой —
Раскрылись, как раны, дымясь пустотой.
Той пагубы ради – никто не родился.
Мессия во взгляде ее заблудился.
Ни ада, ни рая. В забвении – рай.
Резвись, забывая, и в мячик играй…

1980

* * *

Полдни, вы, светловолосые,
Достаете сны из памяти,
Как из льдистого колодца —
И, расплескивая, ставите.
Здесь, у кромки речи прожитой,
Слышен цокот капель: до-ре-ми…
Только вы одни и можете
Удержать от смерти взорами.

1980

Ангелы

Охранники исконные
Забытой нами яви,
Крылатые и конные,
Лишь вы судить нас вправе.
Лишь вы литыми взорами