Чтение онлайн

Надо прекращать фантазировать. Прошлого не вернуть.

— Она точно справится? — захожу в небольшую кухню. Дарья шумно роется в маленькой коробке, выставляя на круглый стол медикаменты: йод, перекись, скрутку пластырей.

— Можно я для начала вымою руки и ополосну лицо?

Дарья задумчиво поднимает в мою сторону голову. И снова этот странный взгляд. Вижу, что хочет что-то сказать, но не решается. Или мне все это лишь кажется?

— А? Да, конечно. Ванная дальше по коридору.

Снова заглядываюсь на Шапочку. Один сапог уже валяется рядом. Она принялась за второй. От усилий малышка закусывает язык и выглядит так умилительно. Как маленький хомячок. Улыбаюсь, в который раз улыбаюсь, и захожу в ванную.

Да уж! Разглядываю себя в зеркале. Вид у меня не очень. Понятно, почему так всполошилась Дарья. Хорошо, что я согласился зайти. В таком виде Ира со мной разговаривать не будет.

Быстро стираю кровь с костяшек пальцев. Набираю в ладони прохладной воды и смываю кровь с лица. Стряхиваю воду с рук. Решив, что пачкать полотенце хозяйки не буду. Само высохнет. Открываю дверь и замираю на пороге.

Стон? Алька?

Выбегаю в коридор. Девочка лежит на спине. Ее глаза широко раскрыты. Ротик прикрыт, и дышит она часто-часто.

— Что с ней? — срывающимся голосом спрашивает девушка, когда на руках заношу девочку в кухню. Дарья пытается растормошить ее. Трогает лоб.

— Боже. Она вся горит!

Всматриваюсь в бледное с яркими красными щеками лицо девочки.

— Где ее мать?

Даша отводит глаза…

— Я наберу, — хватает телефон. Ждет.

В глазах девушки полная растерянность.

— Она не отвечает. Черт. Что же делать?

Лоб Альки покрывается испариной. Провожу свободной ладонью, собирая обжигающие капли.

— Ее нужно в больницу!

Нянька судорожно кивает и снова звонит, только уже в скорую. Слышу, как начинает объяснять, что случилось. Мелкая в моих руках дрожит. Прижимаю к себе.

Оказывается, так страшно, когда болеет ребенок. Пусть и чужой, но все равно сердце заходится от переживаний за нее.

— Нет. Я не мать. Она попросила посидеть. Нет. Документов нет. Хорошо. Мы вас ждем.

Поднимает на меня взгляд.

— Скорая скоро будет. Мне нужно сходить к ней домой. Взять одежду и найти полис. Посидите с ней.

— Я пойду с вами. Может, там, в родных стенах, ей станет легче. Да и мне так спокойнее.

Вижу, как Даша жмется. Медлит. А меня начинает злить ее медлительность.

— Пойдемте, — тороплю. И сам выхожу на лестничную площадку, ожидая от Дарьи все что угодно, но только не того, что она прямиком направится к той самой двери, где предположительно живет Ира.

Внутри все обрывается. Может, делопроизводитель ошибся адресом?

Ирина

Звонок обрывается. Я нервно тыкаю пальцем по темному экрану.

Сел.

Проклятье.

У меня сел телефон.

Тело охватывает паника. Павел угрожает Дашке, а с ней Алька. Что мне делать?

От отчаяния начинают подрагивать пальцы.

Я сейчас быстро забегу к маме и… И что я сделаю?

Нужно сразу ехать домой. Хотя бы для того чтобы… Да что я могу сделать? Против Павла моих собственных сил будет маловато.

Черт!

Может, зря я отказалась от помощи Грачева?

Нет!

Одергиваю себя. Ругаю. Мне и без того непросто, чтобы еще против него держать оборону. Я столько времени справлялась сама и сейчас что-нибудь придумаю. Обязательно.

Так!

Голова раскалывается от тяжелых мыслей.

Если с мамой все более ясно и ей не угрожает опасность, может, стоит в первую очередь придумать, как обезопасить себя от Павла?

Да, это вариант, тем более другого выхода нет.

Маму навещу вечером или завтра утром.

Где тут информационное табло? Ищу взглядом часы посещения.

Завтра. Часов в десять. Сразу после обхода. Заодно и анализы сдам. Как раз успею собрать вещи да прикупить какой-нибудь еды. Для мамы.

То, что у меня сейчас нет времени навестить маму, сильно бьет по моей совести.

Она под присмотром, успокаиваю себя. А вот Дашка и Алька… Господи, не дай Павлу навредить им, иначе… Иначе я сойду с ума.

Постояв пару минут в приемном покое, позволяя себе спокойно все обдумать, я с твердой решимостью направляюсь в ближайшее отделение полиции. Да. Писать на этого бандита заявление.

На улице становится еще холоднее. Сжимая озябшие пальцы, прячу подбородок в воротник куртки. Дождь хоть и закончился, но, судя по свинцовым тяжелым тучам, ненадолго.

Оглядываюсь по сторонам.

Куда же мне идти?

Спросив у случайного прохожего, пожилого высокого дядечки, дорогу, я, подгоняемая желанием как можно скорее решить свою проблему, пробегаю несколько кварталов, прежде чем обнаруживаю нужное мне здание.

А вот дальше… дальше творится какая-то дичь, выводя мое и без того взвинченное состояние на новый уровень.

— Девушка, вы написали заявление?

Я растерянно киваю, ерзая на неудобном стуле, стараясь сосредоточиться на человеке, на которого возлагаю большие надежды.

Усталый и какой-то помятый следователь недовольно хмурится. При этом смотрит свысока, морща свой крючковатый нос.

Что ему во мне не нравится? Вроде одета опрятно. Невызывающе. Без декольте и прочего.

Мужчина снова поджимает свои тонкие губы, облокачиваясь на стол. Наклоняется. Близко. В нос ударяет удручающий запах сигарет.

— Ну, значит, ждите, вам позвонят.

Трясу головой.

— Вы вообще читали, что я написала?

Он равнодушно пожимает плечами и нехотя поднимает листок, исписанный моим почерком.

— Что вы от меня хотите? — раскатисто спрашивает.

А я от негодования, что меня и мою проблему не воспринимают всерьез, срываюсь на крик.

— Как что? Мне угрожает мужчина, мне, моей подруге и моему ребёнку.

Он тяжело вздыхает, морщась от моих слов. Не спеша откидывается назад, скрипя спинкой кожаного кресла, и внимательно окидывает взглядом, щуря свои серые, словно выцветшие на солнце, глаза.