Чтение онлайн

Неприятный тип. У меня от него мурашки по коже.

— Мне кажется, вы преувеличиваете.

Что? Я?

Беззвучно открываю и закрываю рот, пока ко мне снова не возвращается голос.

— А если нет? Что если я вернусь домой, а меня там будут ждать его люди. Вы это осознаете?

Внутри все кипит. Пылает. Сжимаю от бессилия кулаки.

— Ирина Вячеславовна, — его слова окунают меня в ледяную прорубь. Зубы скрипят, внутри, как чирей, нарывает желание треснуть его чем-то по башке. Надо же, запомнил, как меня зовут. — Езжайте домой. А я, — продолжает следователь и, дабы показать мне свою загруженность, достает из высокой стопки самую толстую папку. — А я как разгребу это, подъеду. Договорились?

— То есть вы ждёте, — шиплю, срываясь на фальцет, — когда меня или мою подругу похитят или, того хуже, убьют. Только тогда вы поднимете свою зад…

— Ирина, — резко осаждает, вынуждая меня прикусить язык.

Бесполезно.

Медленно поднимаюсь и, не оборачиваясь, иду к двери, чувствуя на себе его взгляд. Плевать. Пусть хоть усмотрится. Чертов сухарь.

— Вы, наверное, насмотрелись сериалов. Я же сказал, что возьму ваше дело под контроль.

Дергаю плечом, смахивая с себя его пустые речи. И прям ловлю себя на мысли, что после визита в полицию мне нужно срочно принять горячий душ. Смыть с себя этот день, который с каждым часом становится все хуже.

Потираю виски.

Как же болит голова.

Значит придется действовать самостоятельно.

Добираюсь до дома как в тумане. В общественном транспорте меня мутит. Запахи, витающие в воздухе, добивают мою нервную систему. Я чувствую себя разбитой и больной.

И когда я оказываюсь у подъезда, силы остаются только на то, чтобы кое-как передвигать ноги и, наконец, подняться на свой этаж.

Барабаню Дашке. И покрываюсь испариной, когда мне никто не открывает.

Иду к себе. Трясущимися руками, несколько раз неверно тыкая ключом в замочную скважину, я все же открываю дверь.

— Дашка, Алька… — кричу, с горечью понимая, что и там никого.

Боже. Слезы жгут глаза. Неужели… Павел…

Хватаю свой телефон. Несколько раз обегаю всю квартиру в поисках зарядного устройства, которое я куда-то сунула, пока утром собиралась на работу.

Утром… мамочки. А кажется, что прошла вечность.

Втыкаю его в сеть, подключая дохлый телефон. Лихорадочно жду, когда он загрузится.

Ну же, быстрее.

Вздрагиваю от пиликающих СМС, сообщающих о наличии пропущенных звонков…

— Дашка, — сердце падает в пятки, заходится в бешеном ритме. Перед глазами плывет.

Пока набираю номер и жду, сотню раз хороню ее и воскрешаю обратно, накручивая себя так, что, кажется, сейчас упаду в обморок.

— Ирка… — с облегчением выдыхаю, когда Дашка отвечает на вызов. Жива. Она жива. — Где ты? — продолжает, пока я кусаю губы и беззвучно реву. — Я тут с Алькой, в больнице. И… — рваный вздох. — И твой Димка с нами.

После слов подруги со мной происходит что-то странное. Вернее, с моим телом. Меня пронизывает острая боль. Резко темнеет в глазах. И я совсем не помню, что отвечаю Дашке. И как оказываюсь на полу. Мир погружается в темноту. Пока я без сознания, меня носит по волнам боли. И точно вьют канаты, так невыносимо скручивает мышцы болезненными спазмами.

Тело горит.

Я вся горю.

И что самое страшное, никак не могу открыть глаза. Все чувствую, даже кричу сквозь стиснутые зубы. Ощущая, как в горле режет стеклом. Но прийти в себя и позвать на помощь не могу.

Неужели я тоже заболела?

Сколько я так валяюсь, одному богу известно. Но спустя какое-то время вдруг ощущаю чье-то присутствие и слышу голоса, правда сказанные словно сквозь вату.

— Да, без сознания. Высокая температура.

— Тогда в инфекционку. Так много за сегодня… черт-те что творится.

Мое тело куда-то передвигают, обхватывая сильными руками под спиной. Несут.

Плечо обжигает острая боль от иглы, и я снова уплываю… в лаву, горящую, испепеляющую.

Прихожу в себя уже в больничной палате. Запах лекарств заставляет поморщиться. В спину упираются пружины от кровати. Я растерянно ерзаю на тонком матрасе.

Что со мной?

Нещадно болит голова. Все болит. Еще и рука от капельницы ноет, словно ее ножом резали. Как же хочется пить… Рядом никого нет. В палате я одна.

Алька… Мама.

Страх за близких людей заставляет меня подняться. От слабости перед глазами пляшут мошки.

Оглядываюсь по сторонам, разминая затекшую шею.

За окном ночь.

Безжалостно выдираю иглу. Резкая боль сменяется облегчением.

Поправляю коротенькую ночнушку, еле-еле прикрывающую пятую точку.

Мне нужно срочно позвонить. Ведь там… дочка… и если с ней что-то случилось.

Пересмотрев все шкафчики и прикроватную тумбочку, я, наконец, нахожу свой телефон. В сумочке, моей… из дома. Кто же такой молодец, что взял ее с собой? Там и документы есть, и ключи.

Разблокировав телефон, я мысленно содрогаюсь от множества пропущенных звонков.

Дашка.

Поджимаю губы.

Время позднее. Два часа ночи. Но я все равно пытаюсь до нее дозвониться. Безрезультатно.

Судорожно открываю сообщения.

Там их с десяток.

Листаю. Бегло читаю, пока не нахожу нужное.

Значит мои подозрения верны, и Алька заразилась тем же вирусом, что и я. И сейчас находится в больнице. В этой же. Только в другом корпусе. В детском инфекционном отделении.

Бедная.

Сердце сжимается от жалости. Моя малышка… Как она там одна.

Если ей было так же плохо, как и мне…

С трудом выхожу из палаты в тусклый длинный коридор. На посту никого нет. Все спят?

И только я приглушенно шаркаю голыми ступнями. Как же холодно. Обнимаю себя за плечи.

Мне нужно дойти до лестничного пролета, а там уже подняться на четвертый этаж.

Была как-то в этом отделении. Еще с трехмесячной Алькой, когда где-то умудрились подцепить вирус.

Надо же… Такое ощущение, что больница вымерла. Как в фильме об апокалипсисе. Не хватает только зомби. Хотя я и есть зомби, когда натыкаюсь на себя в отражении зеркала. Краше только в гроб, как говорится. Темные волосы взлохмачены. Лицо бледное. Под глазами — огромные тени.

Иду дальше.

Так и не встретив ни одного врача или медсестры, я приползаю на нужный этаж. А дальше действую на удачу, заглядывая в каждую палату.