Чтение онлайн

— Пойдем, — прошептала я и побрела следом за Фейдерлином, временами проваливаясь в снег по колено и радуясь, что хватило ума отправиться в путешествие в мужском костюме.

Мы выбрались из рощи, я наконец смогла осмотреться и на несколько мгновений застыла, пытаясь сообразить, что же изменилось в облике острова. Он стал другим. Но ведь… варги не могли изменить рельеф почвы?

— Господи, — наконец выдохнула я, — замок… Замок!

го больше не было.

Величественная крепость не возвышалась над островом. Вместо нее — лишь холм с пологими склонами, заcыпанный снегом. Курган… могильник. Сколько людей и драконов здесь полегло?

Я шагнула вперед. Все казалось, что это — иллюзия, что я сейчас отдерну невидимую пелену, и снова увижу серые стены, и суровые сторожевые башни, и высокий донжон… Горло стиснуло судорогой, и из глаз полились слезы.

— Должен признать, тут было жарко, — раздался голос Фейдерлина, — надо же, замок клана разнесли по камням…

А я уже не слушала, я бежала вперед, захлебываясь рыданиями, падая в снег и поднимаясь. Безумная это была мысль, но мне казалось, что я просто должна добраться до замка… дотронуться, убедиться все же, что это — чья-то зловещая иллюзия. Замок — он словно был олицетворением власти лорда-дракона, и вот…

— Перестань! Кора! — Лиар догнал меня, схватил за плечи и дернул назад, — не смей мне тут устраивать истерик, слышишь? Я тебе не Арктур, и по щекам нахлестаю, если понадобится.

А я, ударив его кулаками в грудь, застыла.

Да, да… он прав. Надо не забывать, зачем мы здесь. Но… где теперь Левия? Живы ли те девушки, что работали на кухне? А драконы? Куда делся клан? Я ничего об этом не знала.

Стиснула зубы, еще раз покосилась на то, что осталось от замка, затем резким движением вытерла слезы. Фейдерлин, несомненно, прав. Это так здорово, когда умеешь думать только холодной головой, не сердцем… Кремень, а не человек.

— Отпусти, — пробурчала, — я сама…

И еще раз осмотрелась. Непонятно было, что делать дальше, куда идти. Непохоже на то, чтобы меня здесь ждали. А вдруг объявление в газете было всего лишь чьей-то шуткой?

Небо набрякло тучами, и все так же неслышно падали снежные хлопья, хoроня здесь все.

— Может быть, пойти к краю острова? — начал вслух размышлять Фейдерлин, — на ту сторону, где край Чаши?

Я вздохнула. Сердце болело за Арктура. Все бы отдала, лишь бы он был жив… а на этом острове лишь безысходность и отчаяние, и нет дороги дальше.

«Как мне найти тебя? Как?!!» — я сквозь пелену слез посмотрела на холм, который когда-то был замком. Фейдерлин присел на корточки и, загребая пригоршни снега, слепил снежок. Размахнулся, швырнул его далеко-далеко в сторону замка.

— Ты сможешь вместе со мной перенестись в Хаос? — спросила я.

Он зыркнул на меня довольно зло, а я вдруг пoдумала, что Фейдерлину как нельзя лучше подходит это место, потому что он такой же замерзший, как и все здесь, и все у него внутри пусто и холодно. И даже взгляд все равно что толченый лед, острые кристаллики, которые обязательно ранят, если быстро провести по ним ладонью.

— Мне бы не хотелось этого, — наконец, нехотя ответил он и сунул руки в карманы. — варги, здесь холодно. Давай подoждем ещё немного, вдруг?..

И, не договорив, указал пальцем куда-то мне за спину.

— О, ты посмотри, они не обманули. Явились, тварюки. Ну, Кора, давай, за спину мне, живо!

Я все же обернулась и, ойкнув, шустро выполнила приказ Фейдерлина. Потому что над тем местом, где раньше гордо возвышался замок, парили десятки крылатых тварей, черных, мохнатых. В коротких набедренных повязках. Твари эти то и дело подергивались странной рябью, так что казалось, что временами их тела меняются прямо в движении.

— Это… варги? — сипло прошептала я в спину Фейдерлину.

— Низшие варги, мясо, — зло выплюнул он.

Я не совсем понимала, что он делает. Однако, твари приближались — и очень быстро, а Фейдерлин как будто продолжал лепить снежок. Я выглянула у него из-за плеча. Сквозь бледные пальцы мага в мир рвалось ярко-синее сияние, до рези в глазах.

— Ну, держись, Кора, — тихо сказал он мне.

И швырнул «снежок» в гущу варгов. Серое небо осветила вспышка, и нескольких варгов швырнуло в стороны. Я уж думала, они упадут, но нет, затрепыхались, выровняли полет.

— Что ты делаешь? — взвизгнула я, — они нас убьют!

— Не убьют, — весело ответил Фейдерлин, — ты забыла? Они должны взять нас обоих! Тебя — как добычу, а меня… Ну, меня для пыток. А для этого надо их раззадорить.

Второй ослепительно-яркий снежок заставил самых первых тварей отпрянуть, но те, что летели следом, ловко oбогнули cвоих соратников — и устремились к нам.

— Пригнись и спрячь голову! — выкрикнул Фейдерлин.

Я вскрикнула, задирая лицо. Прямо на меня сверху падала черная мохнатая туша, кажется, рогатая. Разверстая пасть была полна совершенно кошмарных игольчатых зубов.

— Мама! — заверещала я.

И, опомнившись, закрыла локтями голову. Очень вовремя: через мгновение меня накрыло тяжелым, омерзительно воняющим телом. Я упала, в затылке полыхнуло острой болью, и накатило ничто.

***

Я пребывала в обмороке считанные мгновения, потому что, когда разлепила глаза, мы еще были на острове. Повернув голову, я первым делом наткнулась на большие ступни, покрытые жестким черным мехом. Почти человеческие, только вместо ногтей — длинные загнутые когти, тоже черные. Да, прямо надо мной стояла парочка варгов, но если посмотреть чуть дальше их кривых ног, в снегу катался клубок тел.

«Лиар!» — точно молнией прошило.

Они все-таки до него добрались и теперь занимались тем, что убивали. Почему он не сопротивляется? Или уже не может?

— Стойте! — крикнула я, но их горла вырвался жалкий хрип. Откашлялась. Перед глазами все поплыло, но я поглубже вдохнула морoзного воздуха и крикнула уже громче:

— Оставьте его. Нет!

Я не имею права поддаться слабости сейчас, даже если снова потеряю сознание. Затылок саднило. Видимо, я крепко приложилась о камень под снегом, или o лед.

— Молчи, женщина, — пророкотали сверху, и мохнатые ступни шевельнулись.

Я запрокинула голову, запрещая себе бояться. Да, надо мной буквально нависали чудовищные твари, сплошь покрытые блестящим черным мехом. Лица лишь отдаленно напоминали человеческие, черты казались сглаженными, словно, если бы лицо лепили из глины, кто-то взял — и провел с силой ладонью, вминая внутрь нос, надбровные дуги, скулы. Но, раз уж они умели говорить, значит, они были разумны… И я, надеясь сама не знаю на что, выпалила: