Чтение онлайн

Резким рывком он разворачивает меня к себе. В глазах ни капли сна. Только тьма, глубина и пугающая, абсолютная ясность.

— Химия, Руслан. Гормоны. Адреналин. — Пытаюсь включить циника, свой привычный щит, но он трещит по швам. — Мы оба на взводе. Ты ищешь Алину, я ищу правду, мой брак рухнул. Мы просто... стравили пар.

— Не ври мне, Ника. — Он перебивает жёстко, стискивает моё лицо ладонями, фиксируя взгляд. — Ври себе, Артёму, всему миру, но не мне. Мы не пар стравливали. Случилось единственное настоящее событие в нашей жизни за последние годы.

— Поэтому и ошибка! — Срываюсь на визг. — Я не могу себе этого позволить! Не могу позволить себе тебя !

— Почему? — Он спокоен, как скала, о которую разбивается моя истерика.

— Потому что ты опасен, Асланов! — Толкаю его в грудь, но он даже не шелохнётся. — Ты заставляешь меня чувствовать. Чувства — уязвимость. Дыра в защите. Я проходила это с отцом, с матерью, с Артёмом. Стоит открыться, и получаешь нож в спину. Не хочу снова быть слабой.

Руслан смотрит долго и изучающе. В его взгляде читается тень древнего, тяжёлого понимания. Губы кривит едва заметная, горькая ухмылка.

— Ты идиотка, Соколова, если считаешь чувства слабостью.

— А чем я должна их считать? — огрызаюсь, глотая злые слёзы.

— Топливом. — Он наклоняется, упираясь лбом в мой лоб. — Страх делает осторожной. Боль — злой. А любовь... или то, что между нами... делает бессмертной . Думаешь, я не боюсь? Думаешь, мне не страшно, что теперь у меня есть ахиллесова пята с розовыми волосами и характером стервы?

Фыркаю, несмотря на ком в горле.

— Я не стерва. Я прагматик.

— Ты заноза в заднице. — Он поправляет с неожиданной теплотой, от которой сердце пропускает удар. — Но моя заноза. Чувства дают силу, Ника. Дают выбор. Слабость — бежать от них, прятаться за мониторами и фальшивыми браками. Сила — посмотреть правде в глаза и принять её.

— Я не выбирала влюбляться в тебя. — Фраза вылетает прежде, чем успеваю прикусить язык.

Тишина давит на уши. Закусываю губу, проклиная свою болтливость. Сдала все явки и пароли. Обнажила главную уязвимость. Вручила ему пульт управления.

В потемневшем взгляде Руслана вспыхивает торжество, смешанное с глубоким облегчением, будто он наконец получил тот самый заветный код доступа.

— Но влюбилась, — констатация факта или приговор.

Молчу, отворачиваясь к окну в тщетной попытке спрятать пылающие щёки, пока наглое солнце уже заливает комнату, безжалостно высвечивая каждую откровенную деталь нашей ночной капитуляции.

— Не знаю, — шепчу, глядя на город внизу. — Спроси завтра или через год. Сейчас я... в ужасе, Руслан.

Он не давит. Не требует клятв на крови. Просто притягивает к себе, укладывая обратно на подушки. Руки смыкаются вокруг меня стенами крепости. Прижимает спиной к своей груди, утыкается носом в макушку.

— Я подожду ответа, — вибрация его голоса отдаётся в позвоночнике. — Столько, сколько нужно. День, год, вечность, плевать. Ты никуда не денешься, мы оба знаем: ты уже ответила.

Закрываю глаза, позволяя себе на секунду расслабиться. Его сердце бьётся ровно, мощно, прямо за моей спиной. Ритм, под который хочется подстроиться. Обещание защиты, даже если мир вокруг сгорит.

Впервые за долгое время одиночество отступает, но вместе с теплом приходит осознание: теперь есть что терять. И этот страх куда страшнее пустоты.

— Мне нужно в душ, — слова царапают горло. — Смыть с себя... всё это. Прийти в норму.

— Смывай, — он целует меня в плечо, разжимая объятия, но лишь физически. — Только помни: запах смыть можно. То, что внутри — нет.

Выбираюсь из постели под его тяжёлым, почти осязаемым взглядом. Подхватываю с пола белую измятую рубашку, насквозь пропитанную им самим и терпкой горечью дорогого табака. Застёгиваю пуговицы дрожащими пальцами. Ткань касается кожи, ощущается второй бронёй, клеймом. Теперь я ношу его запах, его метку.

Иду к двери, зная ответ на его незаданный вопрос. Я влюбилась, и это катастрофа. Начало конца моей спокойной жизни.

Но я продолжаю цепляться за призрачную надежду на спасение и отчаянно ищу аварийный люк в этом несущемся в бездну горящем поезде.

Выхожу в коридор, оставляя Руслана в залитой солнцем спальне. В зеркале ванной вижу не вчерашнюю Нику. Глаза лихорадочно блестят, губы припухли, на шее алеет след от зубов. Портрет женщины, только что узнавшей самую страшную тайну вселенной.

НИКА

Стою перед зеркалом в ванной, разглядываю незнакомку. Губы распухли от поцелуев, шея в красных отметинах: Руслан метил территорию. Зрачки расширены до предела, в глазах пляшут безумные искры. Розовые пряди спутались, торчат во все стороны. Девушка в зеркале выглядит так, словно её пропустили через ураган категории "Руслан Асланов", и она каким-то чудом осталась жива.

Хотя "жива" — слишком оптимистично. Точнее — трансформировалась во что-то совершенно иное.

Плещу в лицо холодной водой. Пытаюсь включить логику, рациональное мышление, аналитические способности. Бесполезно. Эндорфины затопили все нейронные пути, крутят в голове яркие фрагменты прошлой ночи: горячие струи душа, ледяная плитка под лопатками, его пальцы, его язык, его...

— Хватит, Соколова, — шиплю собственному отражению. — Соберись, блядь. Ты переспала с правой рукой криминального босса. С человеком, который использует тебя для поиска беглой шпионки. С мужиком, который вчера вечером прямым текстом признал, что манипулирует тобой.

Тело предательски откликается жаром на одни воспоминания.

— И ты влюбилась в этого ублюдка, — добавляю тише, глядя в собственные безумные зрачки. — Поздравляю, ты официально идиотка года.

Из гостиной доносится низкий и командный голос Руслана, абсолютно непохожий на тот бархатный рокот, которым он несколько часов назад шептал мне на ухо грязные обещания.

— Не спрашиваю разрешения, Костя. Я говорю — сделай сегодня.

Замираю, прислушиваясь. Вода капает с подбородка на кафель, каждая капля звучит как тихий удар, отсчитывающий последние секунды моей прежней жизни.