Чтение онлайн

Ринелия запнулась. Она глубоко вдохнула, устремила на меня затравленный взгляд и все-таки закончила мысль:

— Для красоты.

Что? Я была готова услышать любую просьбу, но только это! Колдовской амулет, созданный через такую жертву, возвращал — пусть не сразу, но неизбежно — прежний вид человеку, для которого предназначался! Ринелия об этом не знала? Или не знала об амулете? Или его здесь никогда и не было? Я растерялась, но после пары глубоких вдохов взяла себя в руки. Хватит игр!

В три быстрых шага я заняла стоящий у изголовья стул, хотя мне не разрешали садиться. Нолма состроила кислое лицо, но я успела заговорить первой.

— Госпожа, возьмите — запах рассеет грустные мысли, — сказала я, пока служанка не предложила выставить меня вон.

Я всегда носила с собой мешочки с листьями дикой герани или другого ароматного цветка — от травницы должно было правильно пахнуть. Эти мешочки не раз доказывали свою полезность.

— И я знаю, что еще развеселит вас, — произнесла я. — Обещание, что красота вернется. Так будет, госпожа, не волнуйтесь.

Ринелия растерянно моргнула.

— Ты меня обманываешь… Взгляни! Это лапка курицы, а не женская рука!

— Разве несколько дней назад вы не боялись худшего? Видите, как быстро все меняется?

Она беспомощно потерла висок.

— Но…

— Или вы не были больны так серьезно, как все утверждали?

— Конечно была! — возмутилась она. — Разве не видно?

— Не видно, госпожа! В том-то и дело! Вы выглядите прекрасно.

— Ты, верно, издеваешься, — произнесла она. — Это было так страшно. Ужасно! Мне не хватало сил, чтобы поднять руку. От слабости меня тошнило, и в последние дни я уже не помнила себя. Они прошли, как в полусне, травница! А ты говоришь, что я обманывала!

Нолма подошла к хозяйке, чтобы поправить подушку и забрать ручное зеркальце. Отражение в нем расстраивало Ринелию.

— Вам нужно набраться терпения, уважаемая. Со временем…

— Но у меня нет времени! — воскликнула она.

Обессилев Ринелия тяжело вздохнула. Я ждала.

— Я не могу встречаться со знакомыми. Не с таким лицом, — сказала она. — Лицо было всем для меня! Лучше умереть, чем жить, зная, что они злорадствуют над моей потерей.

Глаза ее влажно заблестели. Может, Ринелия и считалась талантливой актрисой, но я поверила в искренность ее горя. Холл особняка украшал большой портрет, на котором хозяйка была изображена с пышной прической и в расшитом золотом платье. Ее волосы почти сливались с драгоценной отделкой, такими яркими нарисовал их художник… Если портрет не врал, в прошлом эта женщина была красивее любой магессы, которую я когда-либо видела.

— Я не принимаю посетителей, но есть те, кому я не могу отказать в доме, понимаешь? Этот человек скоро придет. Я знаю, что он придет, как только узнает, что мне стало лучше. И что он увидит? Я не могу перед ним показаться, но и прогнать его я тоже не смогу!

А ведь столик под большим зеркалом был заставлен баночками и изящными флакончиками с красками для лица. Их было там много, очень много.

— Госпожа, — мягко произнесла я, — вы хотите, чтобы я помогла вам быстрее вернуть красоту?

— Это возможно?

— Возможно. Почему же нет. Продолжайте пить укрепляющий отвар, а я сделаю притирания, которые вернут вам румянец, как у ребенка.

— Как скоро вернут? — капризно спросила она.

— Скоро, госпожа. Очень скоро. Чтобы вы не ждали, я могу навестить вас уже завтра. Кое-что я успею приготовить к утру.

Если колдовской амулет находился где-то тут, то он проявит себя. По перемене в Ринелии я пойму, является ли ее исцеление естественным и нет. Мне хватит для этого знаний. Должно было хватить.

Она снова взяла в руки зеркало, выхватив его у служанки.

— Ты думаешь, что этого будет достаточно? — спросила Ринелия, рассматривая себя с разных сторон.

— Возможно, что нет, уважаемая. Тогда я приготовлю что-нибудь еще. Я приготовлю вам разные снадобья, и мы найдем лучший состав. Вам следует хорошо отдыхать и не думать о плохом… Скажите, госпожа, чем все-таки вы болели?

— Это важно?

— Очень важно, госпожа! Некоторые травы, полезные сами по себе, могут навредить, если неправильно их использовать. Например, горец сгущает кровь, а багун вреден при болезнях желудка…

— У меня нет болезни желудка, — перебила Ринелия, хмуря тонкие брови.

— Верно. У вас была болезнь в груди?

Она колебалась, но я, видимо, вызвала в этой женщине достаточно доверия. Ринелия рассказала, и с каждым ее словом я убеждалась, что без исцеляющего амулета не обошлось. Я слишком часто видела, как колдовство поднимало безнадежных больных, чтобы верить в чудеса. За каждым претворенным в жизнь чудом обычно скрывалась чья-то воля.

Покинув дом артистки, я направилась к Заячьему рынку, размером уступавшему лишь Большому. Это место получило называние благодаря ушастым фигуркам, беспорядочно расставленным между торговыми рядами. Вил утверждал, что нашел «почти точно» их все, насчитав аж двадцать восемь штук. По Кинару ходило несколько легенд, кому пришла в голову идея так оригинально украсить место для торговли. Я сама слышала пять разных версий, ни в одну из них не верила, но это не мешало мне регулярно посылать сюда мальчишек. На Заячьем рынке давали лучшие цены, чем на Большом, а чтобы выполнить заказ Ринелии мне требовались воск и жир.

От рынка до Мерцающих ворот было довольно далеко, а ведь потом предстояло добраться до резиденции Лироса. Чтобы освежиться перед обратной дорогой, я остановилась около питьевого фонтанчика. Будь рядом со мной Вил, он бы подсказал короткий маршрут — мальчик давно выучил расположение всех огородков, улиц и площадей. Мой ученик облазил, наверное, каждый квадратный лирн Кинара и по одной только форме камней на мостовой мог точно определить, где находился. Немалое достижение! Кинар был одним из важнейших городов Эннавы с населением почти в сто тысяч человек. Располагался он в центре страны на пересечении Коренного тракта, идущего с юга на север, и большой судоходной реки.

Стоило ли удивляться богатству владетельного дома Лироса! Высоченную башню их резиденции я могла видеть даже отсюда, с окраины Заячьего рынка… Маги вообще любили башни — считалось, что чем дальше от поверхности земли, тем сильнее становились заклинания. В орденах адепты обычно закапывались как можно глубже, а знать предпочитала возвышаться.

Ну вот… Наконец-то я вернулась, не прошло и двух часов.

Резиденцию лордов построили несколько сотен лет назад — вряд ли это здание на потемневшем замшелом фундаменте было много моложе самого города. Больше всего строение напоминало четыре пузатые бочки, соединенные вместе, одна из которых свечой уходила вверх. Вилис, когда впервые оказался в Кинаре, сказал, что башни магов втрое превышали самые старые тополя в его родных краях.

Дорожка из серого плитняка плавно огибала холмики и прудики. Многие растения были принесены сюда из ближайших рощ, но я с удивлением заметила несколько брусничных кустов, растущих обычно много севернее. В Алаазии это растение превозносили лекари, а в Эннаве даже в сушенном виде брусника встречалась так же часто, как снег в разгар лета.

Ягоды на кустах еще не появились, но листья тоже годились для чая. Не будь рядом стражника, я бы, возможно, сорвала пару веточек. Матушка очень любила брусничный чай, и почти полтора десятка лет спустя я еще помнила его вкус… Я повернулась к стражнику, думая уговорить старика отвернуться на минутку, но быстро прикусила язык. В нашу сторону направлялся сам лорд Кинара бок о бок с незнакомым мне магом.