Чтение онлайн

Красные.

Яркие, как сигнальный огонь, как пощёчина, как крик на всю вселенную: я больше не та серая тень, которая три года молчала, когда её обесценивали!

Она красила их вчера ночью ещё на квартире Макса. Краска текла по плечам, пачкала кафель, а она смеялась. «С ума сошла», — написала бывшая подруга, увидев фото.

Может, и сошла. Но это её безумие. Только её.

Красного. Вот чего ей действительно не хватало в серой жизни. Страсти, любви, огня.

Из подъезда высунулся грузчик:

— Девушка! Куда этот шкаф?

— В спальню! — крикнула она, не оборачиваясь. — Комната, что ближе к входу.

Грузчик скрылся.

Кира ещё раз окинула взглядом дом. Первый этаж. Соседи будут заглядывать в окна, если не повесить плотные шторы, а их пока нет. Ну и пусть. Ей нечего прятать. Только мольберты. Только кисти и краски. Только тени, которые она рисует ночами.

Она вспомнила Макса. Как он смотрел на её картины. С той снисходительной улыбкой, от которой хотелось провалиться сквозь землю. «Милые страшилки», — говорил он. «Для девочек». А когда она пыталась рассказать, что это не «милые страшилки», а её душа, он просто отворачивался к телевизору.

В постели он тоже отворачивался. После.

Она ушла, пока он был в длительной командировке. Тихо. Не сказав ни слова. Сначала договорилась о продаже студии. Продала забронированные картины и выставила на распродажу старые. Потом купила первую квартиру, которую показала риэлторша. И когда наступил день переезда, собрала вещи за три часа и испарилась из его жизни. Трусливо? Возможно. Но спорить с ним, доказывать, объяснять: на это уже не было сил.

Кира сжала зубы. Не думать. Не вспоминать. Здесь всё будет по-другому.

Она зашла в подъезд. Запах сырости, кошек и старости. Обшарпанные стены, почтовые ящики с оторванными дверцами. Район так себе, зато тихо. И дёшево. Очень дёшево — риэлторша так старательно отводила глаза, оглашая цену, что Кире сразу стало понятно: что-то тут нечисто.

Ей было всё равно. Денег хватает, и ладно.

Квартира встретила её сквозняком и запахом пыли. Маленькая прихожая, крошечная кухня с окном во двор, гостиная и спальня — единственная комната, куда грузчики сносили все её пожитки. То немногое, что она успела забрать и холсты, холсты, холсты.

Она шагнула в спальню и остановилась на пороге.

Высокий потолок, старая лепнина по углам, большое окно. И, странное дело, даже сейчас, в начале осени, здесь было чересчур прохладно. Особенно в самом дальнем углу.

Один из грузчиков как раз водружал туда мольберт.

— Сюда подойдёт? — переспросил он.

— Да, отлично.

Кира подошла ближе. Воздух в углу будто сгустился. Она физически почувствовала, как он давит на кожу. Холодный. Тяжёлый.И какой-то живой, что ли?— мелькнула шальная мысль.

Ей показалось, или на мгновение её коснулось что-то лёгкое, как паутина?

Она обернулась. Никого.

Любопытно, — подумала Кира. —Что ж, разберёмся позже.

— Распишитесь, — грузчик протянул бумажку.

Она расписалась, не глядя. Когда они ушли, Кира осталась одна среди холстов, коробок, мольберта и этого странного, тягучего холода, который, казалось, просачивался из самого пола.

Она подошла к углу вплотную. Протянула руку.

Ничего. Просто стена. Просто старые обои в цветочек, которые надо будет содрать при первой же возможности. Размышления о будущем ремонте прервало осознание: пальцы онемели. Не от сквозняка, а от чего-то более глубокого, пронизывающего до костей.

Кира отдёрнула руку и потёрла ладонь.

Так. Похоже, квартирка не просто так слухами обросла.

Она отошла, принялась разбирать коробки, но всё время ловила себя на том, что косится в тот угол. Солнце за окном двигалось, тени ползли по полу, а в углу будто всегда было одно и то же: полумрак, холод и тишина. Как будто время там застыло.

Ну и когда же ты проявишь себя?— мысль обожгла нетерпением. Обычно духи шли на контакт сразу, как только понимали, что их видят. А этот молчал. Выжидал. Или… боялся?

К ночи она устала так, что едва доползла до постели.Интересно, Макс уже вернулся и обнаружил полупустую квартиру? Ну и пусть. Не её проблемы.

Почему-то грузчики поставили кровать посередине комнаты. Надо же было так отвлечься. Дурёха. Придётся завтра самой передвинуть. Поближе к окну. Или…

Она посмотрела на тёмный угол.

Или туда.

Если тот, кто там прячется, не выходит, потому что боится, может, так получится спровоцировать его на контакт? Нужно же, в конце концов, понять, друг это или враг.

К тому же там прохладно. А она всегда любила спать в прохладе, укутавшись в одеяло с головой. Макс, наоборот, предпочитал духоту. И она задыхалась все эти три года, но молчала.

Здесь она будет дышать. Пусть и не совсем одна.

Кира легла, укрылась, закрыла глаза.

В тишине было слышно, как где-то капает вода. Как гудит на кухне оставленный бывшей хозяйкой холодильник.

И ещё, как дышит тьма в углу.

Однако это её не пугало. Кого-то другого — возможно. А она знала: бояться нужно не мёртвых. Живые гораздо страшнее. Призраки могут наблюдать, могут напугать, но не причинить настоящую боль.

Кира уснула без тревоги, без дум. Просто провалилась в желанную тьму, даже не заметив, как та сомкнулась над ней.

Она проснулась от холода.

Не от того холода, когда сбилось одеяло. От другого. Глубокого, проникающего под кожу, до самых костей. Будто кто-то открыл морозилку и дышал этим холодом прямо ей в затылок.

Кира лежала на боку, лицом к стене, и не шевелилась.

Похоже, таинственный жилец наконец-то решил вылезти из угла.

Она хотела обернуться, но тело не слушалось. Воздух в спальне стал густым, как кисель, сковав руки и ноги. И тогда она почувствовала прикосновение.

Ледяные пальцы коснулись её плеча, там, где сползла лямка майки. Медленно, невесомо провели по ключице, остановились в ямочке у горла.