Чтение онлайн

— А это что?

— Название. — Кира встала, подошла к нему. — Я всегда даю имена своим монстрам, прежде чем закончить и поставить подпись. После завершения надписи уже не видно… не все заказчики одобряют.

Он повернулся к ней. В его полупрозрачных глазах плескалось любопытство.

— Это название что-то означает?

Кира посмотрела на холст, потом на него.

— Видишь глаза на картине? Я нарисовала их раньше, чем увидела твои.

Он непонимающе взглянул на неё.

— Сама не знаю, как так вышло, но я нарисовала твои глаза, — пояснила Кира. — Они напомнили мне звёзды. Чёрные звёзды. Астер — означает звезда.

Он молчал долго. Очень долго. А потом сказал:

— Подойдёт.

— Что?

— Имя. — Он указал пальцем на уголок холста. — Я забираю его себе.

Кира улыбнулась, но в глазах её мелькнуло что-то тёплое и чуть озорное. Она дала ему имя. В этом было что-то интимное. Будто она зажгла свет в комнате, которая всегда была тёмной. Раньше он был простотем, кто в углу. Просто холодом. Просто присутствием. А теперь у него есть имя. Теперь его можно позвать, и он откликнется. Теперь онесть.

— Знаешь, а я ведь впервые вижу такие глаза, — сказала она, разглядывая его в упор, нагло, без стеснения. — Даже сейчас их хорошо видно: серые, с россыпью чёрной крошки… они как будто светятся изнутри. Когда ты стоял надо мной прошлой ночью, я подумала, что это сон. Что таких не бывает.

Он озадаченно моргнул, словно не привык к таким разговорам.

— Той ночью… — Он замялся, виновато опустив взгляд. — Я просто не выдержал. Я привык быть один, с тех пор как съехала Софья. А ты… Приехала и поставила кровать мне на голову, — буркнул он с такой детской обидой, что Кира еле сдержала смех.

— Это было… возмутительно, — продолжил он. — Я захотел взглянуть на тебя поближе.

— Посмотреть в глаза этой нахалке? — не удержалась она.

— Да, — ответил он совершенно серьёзно, и Кира мгновенно прикусила язык.

— Но я не собирался пугать, — добавил он тише. — Извини.

— Не нужно. Ты вовсе меня не напугал. Мне показалось, наоборот, что это я… тебя.

Она задумалась.

Я? Испугала его? Глупость какая.

Призраки не боятся людей. Они просто есть. Приходят, уходят, смотрят, иногда разговаривают. А он… пусть и не совсем призрак. Но он первый коснулся её. А когда она ответила — исчез. Как будто Кира сделала что-то не так. Как будто он не ожидал, что девушка… протянет руку в ответ.

Странно. Всё в нём было странно. То, как смотрел. То, как молчал. То, как его холодные, но такие осторожные пальцы гладили её кожу.

Почему он трогал? И если боялся, зачем вообще начал?

Кира подняла на него глаза.

— Наверное, это прозвучит слишком резко, но… Почему ты… ну, начал трогать меня? В первую ночь после переезда.

Мужчина не отвечал долго. Очень долго. Сквозь полупрозрачную дымку было видно, как дрогнули его пальцы.

— Ты кричала, — наконец сказал он. — Не вслух. Внутри. Твои эмоции… они как огонь для меня. Они манят. Я чувствую их кожей, даже когда не могу проявиться. Ты была такая… голодная. По прикосновениям. По ласкам. Я никогда не чувствовал ничего подобного. До твоего появления.

Кира сглотнула.

Боже, он всё знал. Всё, что скопилось у неё внутри. Всю эту пустоту, всю эту жажду. Ей ведь должно быть неловко. Так почему же она испытывала благодарность?

— Это меня… разбудило, — закончил он. — Прости. Я не хотел пугать, — вновь повторил он.

Видимо, для него это было очень важно — не пугать.

— Ты не напугал, — тихо сказала Кира. — Удивил — да. Но не напугал. Не волнуйся.

Он поднял на неё глаза, в них читалось недоумение.

— Почему? Все боялись. Все, кого я видел за эти годы. Даже последняя жиличка… Софья, каждую ночь молила «только не пугай»… и жгла свечи, чтобы я напитался теплом и не покидал своей зоны. Но она хотя бы не сбежала. Двадцать лет мы жили в одной квартире. Она в комнате, я в своём углу. Это было… удобно. — Он запнулся и посмотрел на неё с прежней обидой. — А тут ты со своей кроватью.

Девушка больше не смогла удерживать рвущийся наружу смех.

— Прости, что не спросила разрешения. Думала, это самая прохладная сторона в комнате, просто холодный угол.

— Это и есть холодный угол, — буркнул он. — Был. Тихий, спокойный, холодный. А теперь надо мной кто-то ворочается, вздыхает во сне и храпит.

— Я не храплю! — возмутилась девушка.

— Храпишь. Негромко. Но всё равно раздражает.

Кира фыркнула.

— Привыкай. Я теперь тут хозяйка.

Он посмотрел на неё с непередаваемым выражением полупрозрачного лица.

— Я уже понял… И всё же… почему?

Кира потянулась и упала на спину.

— Почему я не испугалась? Не сбежала? — задумчиво протянула она. — Наверное, потому что для меня сверхъестественное — это норма.

Астер молчал. Кира смотрела в потолок, не видя его реакции, и решила продолжить:

— Когда мне было пять, умерла бабушка. А через неделю она вдруг пришла домой. Я в первый раз столкнулась со смертью, поэтому просто не знала, что это… — Кира задумалась, подбирая слово. — Ну, что этонеестественно. Что так не бывает. Бабушка сидела на кухне, пила чай из своей любимой кружки, смотрела в окно и болтала со мной, как ни в чём не бывало. Родители не верили. Говорили, что я не могу её видеть, ведь она уже там, на небесах. Но бабушка продолжала приходить. Ещё три дня. А потом почему-то исчезла.

Он слушал, не перебивая.

— С тех пор я знаю: мир больше, чем мы видим. И если в углу кто-то есть — значит, есть. Не надо бояться. Надо знакомиться.

Она замолчала и, только повернув голову, поняла, что онуже рядом.

Мужчина лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё. И главное — он перестал быть прозрачным! Совсем. Теперь он был совсем как человек. Да, бледный, с серебристыми волосами, необычными глазами, но человек. Во плоти.

— Астер…

Чёрная россыпь в его глазах ответила ей лёгкой пульсацией. Он протянул руку и осторожно, будто пробуя на ощупь, коснулся её щеки. Лёд. Но такой, к которому хочется прижаться сильнее.

— И как тебе это знакомство? — тихо спросил он.

Кира закрыла глаза.

— Приятное, — выдохнула она. — Очень. Только, прошу, не останавливайся.

Его пальцы скользнули по скуле, по виску, запутались в красных волосах, снова вернулись к скуле, прошли вдоль линии подбородка. Кира ощущала себя кошкой, которая наконец-то согрелась. Пусть даже грел её не огонь, а странное, противоречивое тепло, вспыхнувшее внутри от ледяного прикосновения.

Он гладил её медленно, бережно, с какой-то тихой жадностью. Но в какой-то момент замер.

— И откуда в тебе это? — спросил он.

— О чём ты?

— О потребности в ласках. Ты же человек. У тебя должна быть… жизнь. Другие люди.

Ему всё-таки удалось её смутить. Но она больше не собиралась держать в себе этот груз.

— Люди, — горько повторила она. — Был один человек. Три года. Сначала всё было вполне хорошо. А потом… С тех пор, как мы стали жить вместе, всё изменилось. Он касался меня, только когда ему было нужно. Пропала нежность, пропали разговоры по душам. Но главное — пропали ласки. Он избегал и моих прикосновений. Называл слишком прилипчивой. Такому тактильному человеку, как я, это было сродни медленной смерти. Он не бил, не орал. Он просто перестал меня замечать. Я стала мебелью. Тёплой, живой, любящей мебелью, которую трогают, только когда переставляют с места на место.