Чтение онлайн

Астер внимательно слушал. Пальцы продолжали гладить её волосы, задевая шею.

— Но я всегда была такой, — продолжила Кира. — С детства. Он не первый, кто называл меня прилипчивой. А я просто… — она запнулась. — Я просто не могу без прикосновений.

Она замолчала, а потом добавила совсем тихо:

— А с тобой… Я не знаю, как объяснить. Ты холодный, ты вообще не из нашего мира. Но когда ты меня касаешься — мне кажется, что меня наконец-то видят. Не мебель, не вещь, не «слишком прилипчивую». А просто… меня.

Пальцы в её волосах дрогнули.

— И тебя я тожевижу, — сказала она, глядя ему в глаза. — Того, кто целую вечность ждал, чтобы кто-то был рядом.

Он молчал. Но в его глазах что-то изменилось. Там появилось то, чего не было раньше.

Кажется, надежда.

Астер наклонился ближе. Его лицо было совсем рядом. Чёрная крапинка зажила своей жизнью, то разгораясь, то затухая, будто внутри неё бился крошечный пульс.

— Можно я останусь? — спросил он. — Не под кроватью, не в углу. Здесь.

Кира подвинулась, освобождая место.

— Оставайся.

Он лёг рядом. Впервые за двести лет лёг с кем-то в одну постель. Не касаясь, но так близко, что холод от его тела смешивался с её теплом.

— Кира?

— М?

— Спасибо… что не боишься.

«Рассвет»

Сон был глубоким и тёплым, как парное молоко, но сквозь его дремотную пелену начало проступать иное чувство. Ощущение защищённости. Кто-то обнимал её со спины, прижимая к себе так бережно и в то же время так собственнически, будто она была величайшим сокровищем, которое боялись разбить нечаянным движением.

Кира не сразу открыла глаза. Сначала она простопочувствовала. Прохладу его тела, всё ещё непривычную, но такую манящую. Твёрдость груди, прижатой к её лопаткам. Лёгкое, ритмичное дыхание, щекочущее затылок.

— Ты здесь, — выдохнула она, боясь спугнуть это наваждение.

— Ты разрешила остаться, — его голос, низкий и чуть хриплый, вибрацией отдался в её позвоночнике.

В следующее мгновение его ладонь скользнула под её футболку. Кира замерла, ожидая привычного шока от ледяного касания, но вместо этого по коже прокатилась обжигающая волна. Его пальцы, прохладные и уверенные, легли ей на живот, и это место вспыхнуло жаром. Он не двигался, просто держал ладонь, словно спрашивая разрешения, словно прислушиваясь к тому, как пульсирует тело под его рукой.

Внутри неё всё пело и рвалось навстречу этому безмолвному вопросу. Кира накрыла его ладонь своей, чувствуя, как её пальцы утопают в его прохладе, и медленно повела выше.

— Можно? — его шёпот холодил ей шею.

Вместо ответа она лишь сильнее прижала его руку к себе, направляя туда, где каждая клеточка кричала от нетерпения.

Когда его пальцы накрыли её грудь, Кира забыла, как дышать. Это не было похоже ни на что из того, что она делала с собой в попытках утолить голод. Его ладонь была прохладной и широкой, а прикосновение — одновременно дерзким и благоговейным. Он сжал мягкую округлость, и по телу Киры словно прошёлся разряд тока, заставив её выгнуться ему навстречу. Он чувствовал, как её сосок мгновенно затвердел под его пальцами, и замер, очарованный этой реакцией. Тогда его пальцы начали медленное, сводящее с ума исследование. Он гладил, сжимал, осторожно сдавливал затвердевшую вершинку, будто пробуя на вкус через кончики пальцев, изучая, как её дыхание сбивается, а на губах замирает тихий стон.

Он перевернул её на спину одним плавным, но не терпящим возражений движением. Теперь он нависал над ней, и Кира тонула в его глазах, пульсирующих первобытным светом. Он был похож на снежную лавину, застывшую в миллиметре от того, чтобы обрушиться и накрыть её с головой.

Астер потянул край её футболки вверх, и Кира, не разрывая зрительного контакта, послушно подняла руки, позволяя обнажить себя. Воздух в комнате, и без того прохладный, коснулся разгорячённой кожи, но она не почувствовала холода. Всё её существо было сосредоточено на нём. На том, как его взгляд скользит по её телу. В этом взгляде не было похоти, к которой она привыкла. В нём было изумление. Голод. Жажда исследовать неизведанную вселенную, имя которой — она.

Девушка упала обратно на подушку, и он опустился следом, припадая губами к её груди. Это не было простым прикосновением. Это было поклонение. Его язык, прохладный и влажный, описал круг вокруг её соска, прежде чем дразняще коснуться самой вершины. Кира вцепилась пальцами в его серебряные волосы, прижимая ближе, и он откликнулся, принимая её молчаливую команду. Он втянул сосок в рот, и мир для неё сузился до этого жаркого, влажного, одновременно морозящего ощущения. Волны наслаждения расходились от его языка по всему телу, концентрируясь внизу живота тугой, сладкой болью.

Он не спешил. Он целовал каждый миллиметр её тела, словно читал невидимую книгу. Ключицы, впадинка на шее, нежная кожа локтевого сгиба, рёбра, пупок… Он учил её наизусть. И Кира, изголодавшаяся по такой внимательности, таяла под ним, превращаясь в чистую, текучую чувствительность.

Она даже не заметила, как он стянул с неё шорты вместе с трусиками. Они просто исчезли, улетев куда-то за пределы реальности. Осталось только ощущение прохладного воздуха на ногах и его пальцев, сжимающих её бедро. Он припал губами к внутренней стороне, и Кира закусила губу, чтобы не закричать. Его поцелуи поднимались всё выше. Дразня, мучая, обещая. Она чувствовала его дыхание там, где было жарче всего, и это было невыносимо сладкой пыткой.

— Астер… — выдохнула она, и это было не имя, а мольба.

И он услышал. Понял без слов.

Когда его губы коснулись самого сокровенного, Кира вцепилась в простыни, выгибаясь дугой. Это было слишком. Это было в самый раз. Он действовал интуитивно, но каждое его движение, каждое касание языка было идеальным, словно он читал не её тело, а её душу, где была записана карта всех её желаний. Он вбирал в себя её стоны, её дрожь, её влажность. И это подпитывало его, заставляя двигаться быстрее, глубже, нежнее.

Кира забыла, кто она, где она и который час. Реальность растворилась. Был только он, его дыхание между её ног, его пальцы, сжимающие её бёдра, и нарастающее, неизбежное, прекрасное чувство внутри.

Когда мир взорвался миллионом чёрных звёзд, она не слышала своего крика. Она чувствовала только, как он тут же прижал её к себе. Крепко, не давая разлететься на осколки от переизбытка ощущений.

Она приходила в себя в его руках. Тяжёлое, рваное дыхание. Кожа, влажная от испарины. Крупная дрожь, которую никак не унять.

— Ты… — произнесла она, когда к ней вернулся дар речи. Голос был хриплым и чужим. — Откуда ты… знал? Всё… каждое движение…

— Я чувствую тебя… всю, — ответил он, прижимаясь губами к её влажному виску. Его голос звучал приглушённо, но в нём слышалось что-то похожее на благоговейный трепет. — Каждую клеточку. Они все пели. Для меня.

Она хотела ответить. Хотела повернуться к нему, впервые поцеловать в губы, сказать ему что-то очень важное. Но когда она приподнялась на локте, слова застыли у неё в горле.