Мой муж злодей
Шрифт:
Никто не хочет служить мне.
Не обращаю на страх девчушки внимания, и велю:
— Приготовь ванну! И найди кого-нибудь в помощь, чтобы выкинуть ковер из моей комнаты. Пол помыть, покои проветрить, на кровати белье сменить — пока ванну принимаю!
— Слушаюсь, госпожа! — лепечет девчонка, не поднимая головы.
— А еще, пойди к управляющему, и вели привезти мне портниху. Будем новые наряды шить!
— Да, госпожа!
В отличии от Мирты, Таня не называет меня Величеством... Помнит ли хоть кто-нибудь, что Валери принцесса?
... Полулежу в теплой благоухающей ванне. Водопровода тут, конечно, нет, служанки таскали горячую воду с кухни ведрами. Сама ванная узкая и темная, а я лежу в деревянном корыте. Но Таня добавила что-то в воду, которая сразу сделалась приятной, пенной и ароматной. Наслаждаюсь, и размышляю.
Не верила я тете Лизе, что Энсли настоящий злодей. Не хотела верить, потому что он красивый. Не хотела помнить и этого: во время недавней войны солдаты под командованием Фалариона разрушили город Белерик до основания, убили почти всех мужчин, а женщин и детей захватили в плен... Через много вражеских городов и деревень прошли войска Энсли, неся боль и смерть их жителям.
Генерал Фаларион вернулся на родину с триумфом, везя горы награбленного добра, и гоня тысячные вереницы рабов... За что получил милости от императора, и брак с принцессой Нимерийской.
На самом деле, армия, разрушавшая города, принадлежала отцу Валери, брату короля, четвертому принцу. Фаларион просто ею командовал, но все почести достались только ему.
Сразу после свадьбы отец Валери умер от болезни, а его богатства, усадьба и армия перешли к дочери. И, следовательно, к Фалариону, ее мужу и главе семьи.
Валери была от рождения принцессой, а Фаларион дослужился до генерала от рядового солдата. Простолюдин он, чернь, от рождения, за что жена его презирала.
И в усадьбе, где молодые поселились, все считали хозяйкой Валери, а ее мужа ни во что не ставили. Энсли решил эту проблему быстро — велел своим людям забить насмерть управляющего, и еще нескольких важных слуг. После этого работники поместья стали ему подчиняться, но Фаларион все равно всех в усадьбе поменял.
Армия не пришла на помощь своей хозяйке, так как солдаты приняли сторону командира. И теперь Энсли принадлежит все, что должно принадлежать Валери.
Как я могла забыть об этом всем, и посчитать, что могу быть хорошей женой Фалариону, сумею изменить его злодейскую сущность и судьбу? Чего я ждала от жестокого солдафона? Сонетов под луной?
А теперь делать нечего. Ненавижу мужа, но должна терпеть, беречь его, и не допустить плохого конца. Злодей не должен погибнуть, чего бы мне это не стоило! Иначе мне не вернуться в свой мир. Попасть бы только домой! И забыть все, что со мной происходит в книге, как страшный сон.
После ванны надеваю одно из платьев Валери, оторвав от него банты и кружева, и сажусь обедать. Ну хоть голодом супруг не морит — еды много, и она вкусная.
Стол теперь накрыт белоснежной скатертью, а сам завтрак подан на тонком фарфоре с серебряными приборами. Все блюда небольшие, словно созданные для того, чтобы лишь раздразнить аппетит, а не утолить голод.
Два яйца всмятку в серебряных подставках, к которым прилагаются тончайшие, как лепесток, тосты из белой муки, которые нужно макать в нежно-персиковый желток.
Маленькие, теплые булочки из белоснежной муки с начинкой из толченых «солнечных ягод» — кисло-сладких плодов, растущих только на южных склонах Туманных гор. Сверху они покрыты тончайшей сахарной глазурью с лепестками лугоцвета.
В маленькой креманке из дымчатого стекла — густой крем из парного молока коз, взбитый с ложечкой засахаренного верескового меда и щепоткой дробленого миндаля.
Небольшая гроздь крупного, почти прозрачного винограда, который славится тем, что никогда не оставляет косточек и тает на языке, оставляя послевкусие лесной росы.
В чашке из тонкого фарфора — горячий чай, в который добавлены листья мяты и ромашки, подслащенный медом.
Однако, мое пиршество прерывает слуга, сообщающий, что господин ждет меня на площади перед домом.
Что злодею опять надо?
Да какая разница! Любая встреча с супругом не несет ничего хорошего!
— Я завтракаю! — отвечаю важным тоном — И бежать по первому зову генерала не собираюсь! Если что-то надо, пусть явиться сам!
И тут же понимаю, что лучше Энсли у меня не бывать — мало ли, что у него опять на уме...
— Пожалуй, схожу! — сообщаю слуге, и отправляюсь вслед за ним на крыльцо.
Где и нахожу супруга, расхаживающего по мрамору портика. А перед ним, на площади, выстроились рядком несколько слуг.
Глава 6
Энсли окидывает меня надменным взглядом, и произносит:
— Эти люди говорят, что позавчера Ваша служанка, которую Вы, моя дорогая супруга, нынче уволили, заходила в винный погреб, используя личный ключ. Зачем, позвольте спросить?
Позавчера! Позавчера меня здесь не было, и я не знаю, что, кроме отравления лошади, натворили Валери и ее служанка.
— Слуги врут? — не унимается Энсли.
Слуги смотрят на меня с осуждением. Ждут, что я начну отпираться, а они будут меня уличать. И Фаларион, с едва заметной ухмылкой, тоже этого ожидает.
— Дорогой супруг! — говорю со смиренным видом — Как помните, после моего падения в пруд я едва не умерла. Обошлось, но возникли проблемы с памятью. Не помню, посылали ли я Мирту в погреб, а если посылала, то зачем. Вполне возможно, что она туда ходила — Ваши преданные слуги не стали бы врать! Но зачем — увы, я забыла!
И поглядываю на Энсли сквозь ресницы. В его взоре мелькает удивление, а затем недовольство. Валери бы устроила истерику и скандал, поэтому, генерал удивлен моей разумной покорностью.
Взмахом руки отсылает слуг, которые уходят с тем же видом оскорбленной невинности, с каким и стояли. Видимо, они тоже разочарованы отсутствием скандала.
— Что опять задумала? — спрашивает Фаларион, сверля меня недоверчивым взглядом.
— Не понимаю, о чем ты! — невинно бормочу в ответ.
— Видимо, я недостаточно тебя наказал! — продолжает ярится от моего необъяснимого смирения муж.
— Какое же это наказание, милый? — ласково улыбаюсь — В кои-то веке муж обратил внимания на жену, и возжелал ее!