Чтение онлайн

— Иди нахрен, Загитов. Мне плевать. Со своей девой что хочешь, то и делай. Я больше тебе не жена!

Я сжал кулаки, чтобы не схватить ее и не сделать то, что собирался вчера. Какие глупости у нее в голове! Жена — и ей останется! Я хотел по-хорошему: такое предложение сделал! На преступление против себя готов, лишь бы ей угодить! А она нос воротит!

— Я ведь уже извинился! Что тебе еще нужно? В ноги упасть? Я искренне попросил прощения! Ступил, сглупил, заигрался в падишаха. Признаю, что еще надо?! Ты скажи, а я рассмотрю.

Полина так устало вздохнула и покачала головой:

— Ты до сих пор играешь, Марат. До сих пор думаешь, что от тебя что-то зависит. Ты ошибаешься. Я от тебя не завишу. Это самое главное.

— Ты уверена, Поля? — сузил глаза. — Мы женаты. Мы связаны финансово. У нас общие дети. Я хотел нормально, но ты вынуждаешь меня быть очень жестоким. Про аборт забудь, — выпалил. — Этот ребенок родится. Мой ребенок. — Я сделал к ней вкрадчивый шаг. — Но если ты поумнеешь, то сделаю так, чтобы ты забыла об этом недоразумении. Чтобы никогда не вспомнила об этой истории и ее последствиях.

— А можно я забуду о тебе, Загитов? Ты сам стал сплошным недоразумением!

Я буквально зарычал на это заявление. Моя сука-жена второй день меня унижает, а я терплю. Другую бы уже размазал по стенке, но не ее. Я слишком любил, чтобы воспитывать, как Давид Лоту. Ремнем. Да, это действовало не только на детей, но и на женщин. Лота никогда не посмела бы так говорить с мужем. И уйти не смогла бы.

— Нашла кого-то? — схватил за руку. Полина клялась мне в любви и так легко собиралась уйти? Вон когда Тимур Мантуров со своей Ангелиной разводился, та плакала, страдала, не понимала, почему, а моя жена с холодной сучьей улыбкой смотрела и едкими эпитетами награждала. Плевать ей, что ли? Обиженная женщина ведет себя иначе! Это слишком равнодушная!

— Может и нашла, — дернула плечом и ушла. Бля-я-ядь!

Я тигром в клетке носился по дому. Спальня, кухня, зимняя трасса, где любила работать Полина. В гардеробной перебирал ее вещи: пытался определить, что забрала с собой. Я не мог видеть пустые полки, открывал ящики с бельем и перебирал трусики, лифчики, шелковые сорочки. Она забрала кое-какие вещи, но многое осталось.

В два часа поехал в дом родителей. Поговорить с отцом и детей забрать. Настрой Полины мне ясен: она перед нашими двойняшками обелять меня не будет, но благородно дала возможность рассказать им так, чтобы я выглядел дерьмом только наполовину. Этим нужно воспользоваться. Ильдар нормально воспринял второй брак деда. Он поймет. С Лианой сложнее. Надеюсь, моя мама поможет.

— Папочка! — Лиана первая бросилась навстречу. — Посмотри, кто у нас есть! — тянула за руку вперед. Но обернулась, на дверь смотрела удивленно. — А мама?

— Я вас заберу, — приобнял ее. — Показывай, что у вас.

В гостиной Ильдар, мама и отец играли с забавным щенком корги.

— Папа, смотри, — меня заметил сын. — Как у бабушки Лены! Мы назвали его Сталин, — и они с Лианой захихикали.

— А вы хоть знаете, кто это? — сложил руки на груди и смотрел с большой нежностью на своих двойняшек. У нас с Полиной прекрасные дети. Мы великолепная пара. Мы подходили друг другу и одновременно разные. Нам никогда не скучно вместе. Было. Она занялась здоровьем отца, а я заскучал… Я ведь и сам толком до конца не разобрался, что толкнуло меня на блядство. Первый раз — алкоголь, разврат вокруг и чувство вседозволенности. Многие на стороне хуй выгуливали, и мне по пьяной лавочке разок захотелось. Просто бездумная и беспощадная похоть на коньячных дрожжах. Все бы так и закончилось, если бы с Полей терок не было, если бы мужики не крутились рядом, если бы не оставила меня одного надолго… Потом затянуло, каюсь, нравилось и жену-королеву иметь, и любовницу-рабыню. С одной на равных; для второй — учитель и господин. Залет Камиллы стал отрезвляющей пощечиной и камнем на моей шее. Я тонул, и Полина не протянет мне руку помощи.

— Пап, а где мама? — вопрос Иля вывел из мрачной задумчивости. Мама… Ох и сильная у них привязка. Если Поля реально уйдет, простят ли меня дети?

— Мама не смогла приехать, — съехал с темы. — Ну, покажите, что он у вас умеет, — кивнул на пса. Судя по имени — молодой кобелек. У меня есть примерно полчасика, пока не начнут чесаться глаза. Неужели родители меня так от дома отвадить решили? Нет, конечно, внуков порадовать, потому что у нас дома животных точно не будет, а здесь я бывал нечасто.

— Это я придумал имя, — смеялся отец. — У сватов Ленин, а у нас Сталин!

— Сынок, тебя покормить? — мягко улыбнулась мама. — Мы пообедали уже. Ты голодный?

— Да, мам. Спасибо, — и на отца посмотрел. — Пап, поговорить нужно…

Мы закрылись в кабинете. Он выглядел довольным. С внуками любил возиться. А с близнецами? Как часто он проводил с ними время?

— Как Динара? Как малыши?

— Растут! Крепкие! — и на меня с гордостью. — Наша порода.

— А их мать?

Мне было любопытно: он Динару реально полюбил? Смотрю, от мамы не отходит, когда рядом. За руку держит, благодарит за самые обыденные вещи. Может, реально хотел еще ребенка, а Динара была готова родить? Дело не в молодом теле, а в чуть более «высоких» желаниях? Динара, естественно, не отказала бы. В семью Загитовых войти — большая честь. Да и сам отец еще в силе. Цепкий взгляд, прямая спина, мощная грудь.

— Ой, сын, — махнул рукой. — Как родила, так натуру свою показала. То ревет, отпускать домой меня не хочет, то кричит, чтобы не приходил, не примет в своей спальне, — покачал головой. — Кроткая вдова оказалась сварливой бабой! Она думает, раз двоих родила, то в силу вошла. Главной для меня стала. Не понимает, что мама твоя и ты, мой первенец, всегда самыми важными будете. Данияра и Ратмира люблю, но манипулировать мной ни одна женщина не будет! — твердо объявил.

— Ясно… — криво усмехнулся. Вот они — прелести второй жены. Даже отец, справедливый и честный, давился этим сомнительным счастьем. — Пап, от меня Полина уйти хочет, — наконец свою кручинушку озвучил.

— В смысле уйти? — непонимающе свел брови. Я обреченно уронил голову. — Ну-ка, рассказывай.

— Да, все по классике. Решил гульнуть, пока ее в стране не было, и засосало. Понравилось и жену, и любовницу иметь. Разнообразие, бля… — скривился. — Девушка забеременела… — посмотрел на отца. Он молчал. Взгляд строгий, тяжелый.

— Я так понимаю, любовница из понаехавших молодых шлюх?

— С чего ты взял? — надменно бросил. Нехер меня стыдить и опытом давить, у меня у самого яйца седые!

— Ты не пыли, — осадил отец. — Я ж не дурак. Соображаю еще. Красивая успешная женщина у тебя уже есть, значит, что? — посмотрел саркастично. — На молодую пиздюшку потянуло, — сам ответил. — Я думал, только у Давы эта бедовость. Нет, и в тебе величие взыграло. Вседозволенность…

Отец Давида умер пять лет назад, и папа стал ответственен за него. Друг просил перед смертью. Мы с Давой оба отца не радовали…

— Полина узнала и взбрыкнула, верно? — продолжал папа.

— Я сам признался. Там без вариантов скрывать. Узнала бы в любом случае. Мы поругались сильно, и я в гневе бросил, что возьму Камиллу второй женой. — У отца глаза на лоб полезли. — Что на две семьи жить буду. Ну а дальше пиздец.

— Ты серьезно? — отец смотрел на меня нечитаемым взглядом. Видимо, не хотел в цвет меня бараном называть. — После десяти лет брака решил жену воспитать на наш манер?

— Но ты же мать решил прогнуть после сорока лет совместной жизни! — вспылил, чего раньше не делал, уважал старшего. Не я один сейчас не очень-то счастлив. Папе просто повезло, что мама проще, чем моя Полина.

— Не сравнивай их! — рявкнул он. — Полину нужно было воспитывать, когда молоденькой была, хотя… — резко махнул рукой. Да, ее не воспитать под себя, она не пластилин. — Твоя мама другая. Она наших кровей. Она за мужчиной. Твоя жена рядом идет, и никак ты ее не задвинешь. Никак! Женился бы на татарочке, сейчас бы не сидел с постной рожей!