Чтение онлайн

Маттео пристально смотрит на меня.

Пять секунд растягиваются до пятнадцати, затем до пятидесяти.

Он обхватывает мое лицо, большим пальцем проводит по губам, с одержимой нежностью. Полуприкрытые глаза жадно всматриваются в мои. Он тянет нижнюю губу вниз подушечкой пальца.

— Лени... — хрипло выдыхает он. — Тебе никогда не нужно было просить.

Я морщусь от непонимания, но он отталкивается от стены. Я тут же ощущаю потерю. Он бросает на меня последний, непроницаемо долгий взгляд и выходит из квартиры, не оглядываясь.

Дверь с грохотом захлопывается за ним.

И этот глухой удар разрывает мое сердце пополам.

Маттео

Красная пелена все еще застилает глаза, словно краска, мешая видеть и блокируя все разумные мысли. Как Валентина смеет плакать, когда в моих ушах стоит непрерывный звон, а душа разрывается от боли при одной мысли о том, что она стоит у алтаря и выходит замуж не за меня?

Только через мой труп кто-то другой назовет ее своей женой. И я имею в виду это буквально. Только представив, это разъедает клетки мозга, как яд.

Я уверенно расставляю ноги и устраиваюсь в неудобном кресле, прежде чем снова поднимаю взгляд на Тьяго и ряд стволов, нацеленных прямо мне в голову.

Он смотрит пристально, все еще пытаясь понять, зачем я в одиночку, без предупреждения, и без оружия, явился в его клуб. Но я сам едва ли понимаю, как добрался. Разгневанный, вылетел из квартиры и поехал прямиком сюда, не остановившись ни на минуту, чтобы подумать, хорошая ли это идея.

Это не хорошая идея.

Но Тьяго исправит ошибку, которую допустил, обручив Валентину с кем-то другим, или очень быстро окажется в могиле, в которой закопаю его живьем.

Мне стоит титанических усилий сдерживать ярость и пытаться вести себя дипломатично. Я не стал сразу требовать Валентину — это был бы прямой путь к пуле в лоб. Поэтому предложил то, что, как я знаю, Тьяго хочет не меньше — мою помощь в поиске убийцы Адрианы. Пока я держу в тайне, что она, возможно, жива, это мой козырь, который приберегу на потом, если понадобится.

— Что ты хочешь взамен? — спрашивает он.

Я развожу руками, изображая небрежную доброжелательность.

— Перемирие. — Использую момент, чтобы навязать сделку, выгодную нам обоим. — Больше никакой крови. Больше никаких атак на мою семью. Все заканчивается сегодня. Если я выйду из этой комнаты без соглашения — будет война. Но если ты согласен на эти условия, то закрою глаза на все, что ты сделал с моей семьей до этого момента, — улыбаюсь, зная, что его это удивит. — Думаю, ты согласишься, что мое предложение чертовски щедрое.

Сейчас со мной лучше не играть. Чувствует ли он это? Я обаятельно улыбаюсь, но Тьяго внимательно меня изучает, проникая сквозь слои моей маски. Улыбка медленно гаснет, губы сжимаются в тонкую линию, челюсть напрягается. Мышца на щеке дергается. Больше не скрыть настоящих эмоций, что я испытываю.

— И еще кое-что, — добавляю я.

Глаза Тьяго вспыхивают, он фыркает.

— Я знал, что ты не из благотворительной организации.

— Я и не говорил, что это так.

— Что ты хочешь?

Я медленно выдыхаю, ноздри раздуваются.

Спокойно. Не сорвись, черт тебя побери.

— Женщину в золотом платье.

Тьяго замирает. Опасность обволакивает его фигуру, будто плащ, уплотняя воздух так, что дышать становится трудно. Его реакция заставляет меня сжать кулаки. Это будет не простая сделка, но я не уйду отсюда, пока Валентина не станет моей.

— Кого?

— На приеме у Каллума Телье пару месяцев назад, была женщина в золотом платье. Я видел, как она обнимала тебя. — От воспоминания стискиваю зубы. — Полагаю, она из твоих. Я хочу ее.

Намеренно говорю расплывчато, не хочу, чтобы он понял, насколько хорошо мы знакомы и как много она для меня значит.

— Откуда ты ее знаешь?

Я встаю и смотрю на него сверху вниз. Охрана за его спиной поднимает оружие, держа меня на прицеле

— Это не имеет значения. И тебя это не касается. Важно лишь то, что я хочу ее — и я заполучу. Отдай ее мне, и даю слово: помогу узнать, что случилось с твоей сестрой.

Тьяго бросает короткий взгляд на своего заместителя. Между ними происходит молчаливый обмен мыслями, после чего тот кивает и уходит. Тьяго снова поворачивается ко мне и медленно встает. Мы одного роста, но его внешность куда более угрожающая, чем моя. Пусть недооценивает меня из-за этого, и это сыграет мне на руку.

Его губы растягиваются в презрительной улыбке.

— Валентина помолвлена.

Я с грохотом бью кулаком по его столу. Подставка для ручек подскакивает и падает на пол. Охрана делает шаг вперед, но Тьяго вскидывает руку, останавливая их.

Вот опять. Это слово. Слово, связанное с ней… но не со мной.

Тьяго от удивления поднимает брови из-за моей вспышки. Больше никакой вежливости, никакой сдержанности. Маска сброшена, теперь он видит мое настоящее лицо ярости и одержимости.

— Объясню на языке, который ты точно поймешь, да Силва, — шиплю я. Я бы не удивился, если бы у меня из ушей сейчас пошел пар. — Цена за мир — Валентина. Хочешь перемирия — отдай ее мне. А если ты в настроении для войны, то я с радостью ее устрою. Попробуй только отдать ее другому мужчине, я пройду сквозь кровь, огонь и горы тел, пока снова не возьму ее в свои руки. Я не остановлюсь, пока она не станет моей.

— Не смей мне угрожать.

— Не путай отсутствие слухов обо мне с отсутствием воли. Если ты не согласен на мои условия, я сотру тебя и твоих людей в пыль. Пощады не будет, — заявляю я.

За спиной Тьяго нервно переглядываются его люди. Они переминаются с ноги на ногу, чувствуя надвигающийся конфликт. Напряжение витает в воздухе, пока мы стоим друг против друга, два альфа-самца, борющихся за превосходство. Если ради нее мне придется его убить, что ж, так тому и быть. Я потрачу остаток жизни, чтобы Валентина простила меня за это.

Наконец, Тьяго отвечает: — Нет.

— Тогда война, — спокойно объявляю я.

Он сужает глаза.

— Ты готов простить смерть своего отца и предложить перемирие, но ради Валентины начать войну?