Чтение онлайн

Но именно левый заставляет меня подавить крик. Большой зазубренный шрам проходит от верхней части брови через глаз и до середины щеки. Радужка рассечена и полностью замутнена, словно серый дым, клубящийся в стеклянном шаре.

Он брутально красивый и откровенно пугающий в равной степени.

— Сделай еще один шаг, и я вышибу тебе мозги, — предупреждает Энцо.

Рот мужчины искривляется в тонкой, извращенной улыбке.

Позади него возникают тени, похожие на восставших мертвецов. Они выплывают из ночной тьмы и один за другим выходят на лунный свет с пистолетами, нацеленными на нас.

Их не меньше дюжины.

Чувствую инстинктивное желание бежать, но ноги не двигаются, словно приросли к земле.

Маттео заслоняет меня своим телом, встречая все двенадцать стволов в упор. Сердце бешено колотится, отдаваясь где-то в горле, при виде этого зрелища. Желудок скручивает, а по венам разливается яростная, животная потребность защитить его.

Переставляю ногу, но Маттео еще раз доказывает, что знает меня, как никто другой.

— Ни шага больше, Валентина, — шипит он, не оборачиваясь.

Мне хочется закричать: «Я люблю тебя».

Его рука вытянута, кисть не дрожит. Он выглядит невозмутимо перед угрозой расстрела. Лишь спина напряжена.

Не могу просто стоять здесь и ничего не делать.

— Ты пытаешься развязать войну? — спрашивает Маттео.

Мужчина делает странную вещь — улыбается.

Или, по крайней мере, пытается.

Если улыбка Маттео обаятельна и харизматична, то его жесткая, роботизированная. Лишь движение мышц без единой эмоции.

Беспокойно переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь устоять на месте.

— Ты знаешь, кто я, — замечает он, и в его словах проскальзывает восточноевропейский акцент.

Не вопрос. Констатация.

Он скрещивает руки на груди. Из-под манжет проглядываются татуировки: кобры, обвивающие обе руки, головы которых, с открытыми и шипящими ртами, вырисовываются на тыльной стороне ладоней. Они уродливо извиваются в такт его движениям и на мгновение кажутся живыми.

— Догадался. Акцент и татуировки подтвердили это.

Кем бы ни был этот мужчина, его солдаты хорошо обучены. Никто из них даже не шелохнулся. Они замерли, как статуи, в ожидании приказа.

— Отвечая на твой вопрос, я пришел не за тобой, — объявляет мужчина. — Более того, я не ожидал тебя здесь встретить. Ты не тот, кто мне нужен.

Эти слова мгновенно леденят воздух.

Маттео напрягается, все его тело каменеет. Поднятая рука начинает дрожать, но не от усталости. Гнев, исходящий от него, почти осязаем.

— Если ты думаешь, что я тебе позволю хоть пальцем ее тронуть...

Мужчина обнажает острые зубы, что лишь усиливает резкость улыбки, и обрывает Маттео на полуслове.

В животе болезненные спазмы. Маттео думает, что речь идет обо мне, но сегодня на аукцион была выставлена Аврора.

Ее лицо становится пепельно-бледным. Она дрожит так сильно, что слышу, как стучат ее зубы. Тяну ее за руки, пряча за своей спиной.

— Ее? — переспрашивает мужчина. Он даже не смотрит в нашу сторону. Вообще ни разу не взглянул на нас с тех пор, как появился в переулке. — Меня не интересует ни та, ни другая.

— Тогда какого хрена ты хочешь? — рычит Маттео.

Взгляд мужчины останавливается на Энцо.

Я резко вдыхаю.

Затем переходит на лежащего без сознания мужчину у его ног.

И все в нем меняется.

Где прежде была лишь ледяная отстраненность, теперь внезапно пульсируют ядовитые эмоции. Глубокая, тлеющая ненависть ярко и уродливо горит в его взгляде. Перемена настолько резкая, настолько жестокая, что меня бросает в дрожь.

Его руки дергаются, словно он собирается свернуть Амадео шею, но потом ожесточенно сжимаются в кулаки.

— Его.

Если Маттео и шокирован, то не подает вида. Порой я забываю, что он так же безжалостен, как и мой брат.

— Что он сделал? — спрашивает Энцо.

Челюсть мужчины сжимается от злости, когда он отвечает: — Ничего, что касалось бы тебя.

— Если какой-то Made Man16 настолько взбесил Сербскую мафию, что вы вышли из тени, чтобы лично его забрать — меня это касается, — парирует Маттео. — За какие его грехи мне потом отвечать?

— Это не бизнес, поэтому мои репрессии на вас не распространятся, — отвечает серб. Шрам на его лице подергивается, когда он, сощурившись, смотрит на Амадео. — Он перешел дорогу лично мне.

Тяжело сглатываю. Явная угроза в его тоне дает всем понять, насколько серьезна эта ошибка.

— Судя по телам, разбросанным вокруг, и по тому, что твой человек наступает ему на глотку, полагаю, ты понял, каким вероломным ублюдком является твой пленник. Поверь, что бы ты ни собирался с ним сделать, я поступлю в тысячу раз хуже. Так что отдай его мне, Леоне. Или я могу перебить всех вас, если вы не намерены сотрудничать, — позади него все двенадцать человек снимают пистолеты с предохранителей. — Но я бы предпочел этого не делать.

На этот раз все-таки делаю шаг вперед, но злобный рык Энцо останавливает меня. Маттео опускает пистолет, разрушая напряженную тишину.

Человек со шрамом поднимает руку. Охранники возвращают оружие на предохранитель и убирают его.

— Угрожать мне — удивительно глупый стратегический ход с твоей стороны, — отвечает Маттео.

Глаза мужчины, минуя Маттео, впервые останавливаются на Авроре. Он изучает ее, затем снова вглядывается в черты лица Маттео.

Не уловив никаких эмоций, смотрит на меня.

Маттео сдвигается, снова закрывая меня от него.

— Что-то мне подсказывает, что ради девушки, которую так отчаянно пытаешься спрятать, ты готов угрожать кому угодно, — голос серба звучит твердо и непреклонно. — Так скажи, ты действительно считаешь меня глупцом? Или мы похожи больше, чем ты думаешь?

Жаль, что я не вижу лица Маттео. А по спине понятно не так уж много.

Но даже без этого чувствую, как в воздухе медленно устанавливается хрупкое перемирие. Напряжение ослабевает после безмолвного диалога мужчин.