Чтение онлайн

Стоя на возвышении у алтаря, указываю на церковь.

— Почему ты попросил встретиться именно здесь?

Маттео неторопливо оглядывается, рассматривая фрески, витражи, ряды скамей.

— Хотел, чтобы ты увидела это.

— Увидела что?

Его глаза находят мои. Он приближается, медленно и целенаправленно, с каждым шагом вырывая дыхание из моих легких, пока не оказывается у подножия трех ступенек, глядя на меня снизу вверх.

— Увидела то самое место, где я собираюсь на тебе жениться.

Я зажмуриваюсь.

— Это не смешно.

— Разве я смеюсь, Валентина?

Открыв глаза, вижу, что он серьезен. Его лицо выражает такую решимость, какую никогда раньше не видела, каждый мускул напряжен и сосредоточен на мне. Острый, напряженный взгляд отражает непоколебимую решимость, звучащую в его словах.

— Ты помолвлен, — бормочу я.

— Я разорвал помолвку.

— Ты… — сердце с такой силой бьется о грудную клетку, что едва не сбивает меня с ног. — Что?

Моя реакция не ускользает от Маттео. Его губы растягиваются в медленной, самоуверенной улыбке.

— Я не женюсь на ней.

Даже слыша эти слова, не смею надеяться, что это правда. Не тогда, когда знаю, что было препятствием на нашем пути все это время.

— Я думала, выхода нет? Думала, это единственный способ сохранить твой статус?

— Так и было, — кивает он. Ставит ногу на первую ступеньку, приближаясь. — Я больше не Дон Итальянской мафии. Я отрекся от титула.

У меня кружится голова. Трудно осознать реальность его слов, будто это происходит не со мной. Отступаю, но он придвигается ближе.

— Правда в том, что я никогда не смог бы уйти от тебя. Я пытался убедить себя, что это всего лишь интрижка, и выкину тебя из головы к моменту свадьбы на женщине, на которой должен был жениться. Но это был самообман. От часа, проведенного с тобой, я находился под дурманом безумия на протяжении полутора лет — как же я мог думать, что дальнейшие встречи приведут к чему-то иному, кроме потребности остаться рядом с тобой навсегда?

Упрямо качаю головой, не позволяя эмоциям, бьющимся в двери моего сердца, войти.

— Нежелание, чтобы я досталась кому-то другому, — недостаточная причина для женитьбы на мне.

Маттео мрачно усмехается: — Я принял решение задолго до того, как ты попыталась меня бросить, cara.

— Я не...

— Я не могу отвести от тебя взгляд, когда ты находишься в комнате. С тех пор как впервые прикоснулся к твоим волосам, ничто больше не ощущалось так правильно. Я снова заставил тебя смеяться и хочу слышать твой смех снова и снова. Хочу еще тех Arepas, что ты готовила. Хочу общий дом. Хочу возвращаться домой к тебе. Все, что желаю или в чем нуждаюсь в этой жизни, вращается исключительно вокруг тебя, — признается он, слова вырываются все быстрее по мере его приближения. — Как тебе причины, по которым я хочу на тебе жениться? — спрашивает он низким голосом.

— Быть Доном — все, о чем ты мечтал, Маттео, — призываю я.

— Это было то, чего я хотел. Мечты меняются, и мои изменились.

Он говорит, будто это все так просто, но нет. Это слишком грандиозное решение, чтобы принимать его только ради меня.

— Я..., — хриплю, в горле пересохло. Пытаюсь подобрать слова, даже если они болезненны. Не хочу отталкивать его, но не могу позволить ему жертвовать тем, чего хотел всю жизнь, только ради меня. — Ты не можешь, ты возненавидишь меня.

Упираюсь спиной в алтарь. Отступать некуда, и Маттео следит, чтобы я не убежала. Он сокращает расстояние между нами, прижимая меня к мраморному краю.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты отказываешься от слишком многого! Это... это... — лихорадочно подыскиваю слова, останавливаясь на: — Это безумие.

Маттео мягко улыбается, устремляя напряженный взгляд на меня, ничуть не смущенный моей паникой. Он берет мое лицо в ладони и большими пальцами успокаивающе проводит по щекам.

— Я отказался от всего этого по очень простой причине, и не потому, что не хочу, чтобы ты досталась кому-то другому, хотя, конечно, я бы никогда этого не допустил. А потому, что выбор между тобой и мафией — это не выбор, — его пристальный взгляд скользит по моим чертам, словно изучая каждую морщинку, пятнышко и веснушку на моем лице. — Я хочу тебя больше. Точка. Конец. Хочу тебя каждый день в любом виде и состоянии. Счастливой, грустной, растерянной, расстроенной — любой. Хочу каждое чувство, каждую мысль, каждую утрату, каждую победу, все. Я хочу всего этого только с тобой.

— Ты не можешь этого знать! Что, если через год...

— Я уже знаю, каково это прожить год без тебя, Лени, и я хотел тебя каждый день, пока тебя не было рядом, — он притягивает меня к себе и страстно целует. Я всхлипываю, цепляясь за него изо всех сил. — Тебе не нужно беспокоиться о том, пожалею ли я о своем решении. Не пожалею. И тебе никогда не нужно было просить меня выбирать. Единственное, что я не хочу потерять, единственное, чем никогда не смогу пожертвовать, — это ты.

Обвиваю руками его шею и растворяюсь в его объятиях. Дверцы моего сердца распахиваются, оно трепещет, отдаваясь где-то в горле, стремясь приблизиться к новому владельцу.

Маттео одной рукой обхватывает мою шею, а другой прижимает за талию к себе. Его губы находят мой рот, щеки, нос, глаза, лоб. Закрываю глаза и льну к нему, улыбаясь, пока он покрывает поцелуями каждую часть меня — страстно, отчаянно, словно боится, что я всего лишь мираж, который вот-вот исчезнет.

— Я люблю тебя, — выдыхает он, заглушая мой стон поцелуем.

Открываю глаза и вижу, что он стоит в нескольких сантиметрах, смотря на меня убийственно настойчивым взглядом. На его губах играет та самая дерзкая улыбка, которую так люблю.

— Я люблю тебя, — повторяет он, и я снова стону. — Черт, каждый раз, когда я говорю это, твои зрачки расширяются так, что в них могут затеряться целые галактики. Я люблю тебя, — одобрительно и властно мурлычет он, следя за реакцией моего тела на слова, которые никогда не думала от него услышать. — Я не задаюсь вопросом, как это возможно, что я влюбился в тебя с первого взгляда, потому что точно знаю, почему это случилось. Но меня удивляет, как другие могут смотреть на тебя и не влюбляться сразу же. Слава Богу, этого не происходит, хотя и понятия не имею, как у них получается сопротивляться этой неумолимой тяге. Этому пульсирующему, живому существу в моей голове, в моем сердце, в моей крови, в моих костях, песне, которая воспевает твое имя и только его. Прости, если я хоть на секунду заставил тебя усомниться в этом, потому что моя преданность тебе непоколебима.