Чтение онлайн

Она кладет руку на бедро и поднимает бровь с видом, не терпящим возражений.

— Если ты станешь еще бледнее, тебя можно будет видеть насквозь, Лени. Папа бы тебя сейчас даже не узнал. — Ее голос становится властным, как всегда, когда она что-то решила. — Мы идем на пикник.

Пытаюсь изобразить возмущение, но не выходит, и вместо этого из меня вырывается смиренный смех.

— Ладно-ладно, ты победила. Дашь мне пятнадцать минут?

В ее теплых, шоколадно-карих глазах загорается искорка победы.

— Десять, — парирует она.

Вскакиваю на диван, бегу по всей его длине, прыгаю с подлокотника и мчусь в свою комнату, крича: — За это время я даже в порядок себя привести не успею!

— Тебе и не надо. Мы идем на пикник, а не на первый ряд Недели моды в Лондоне.

Я выглядываю из-за двери своей комнаты.

— А если бы мы шли туда, у меня было бы больше десяти минут?

— Нет.

— Ты монстр, — отшучиваюсь я.

— Ты теряешь драгоценные секунды, споря со мной, — говорит она, глядя на воображаемые часы на запястье. — Осталось восемь минут.

Я снова ныряю в комнату и начинаю срочно превращать себя из «девушки в режиме домашнего спа» в «а вдруг я сегодня встречу своего будущего мужа в парке».

В отличие от Адри, мне некомфортно выходить на улицу без макияжа. Она же не беспокоится, ее больше интересуют растения и природа, чем косметика.

Да и зачем ей макияж — ее чистое, свежее лицо не раз заставляло оборачиваться мужчин.

Буквально.

Всего на прошлой неделе мы переходили улицу, и навстречу нам шел мужчина. Одного взгляда Адрианы хватило, чтобы он застыл на месте, и это едва не обернулось катастрофой — мимо пролетел велосипедист и чуть не врезался в него.

— Пять минут! — кричит Адри из гостиной. — Какую серию ты смотрела?

— Ту, где она улетает в Париж, и не смей смотреть без меня!

— Ладно, — бурчит в ответ, и я не могу не улыбнуться.

Адриана моя родственная душа, если не больше. Она моя подруга, сестра, мой спаситель. Всему хорошему, что есть в моей жизни, я обязана ей.

Когда в детстве потеряла родителей, Адри привела меня к себе домой. Помню, как я села на заднее сиденье черной дорогой машины, и нас повезли в особняк, который в глазах четырехлетнего ребенка казался настоящим замком принцессы.

Там Адри затащила меня в кабинет, где за большим столом сидел высокий, пугающий мужчина в черной одежде. Он казался огромным, нависающим, как скала.

Это был мой первый раз, когда я увидела Папу. Задним числом поняла, что кто-то из охраны, наверное, заранее предупредил его, что я еду — он совсем не удивился, увидев меня. Встал, обошел стол и опустился на колени передо мной.

— Привет, Валентина, — сказал он, его глубокий голос ласково обволакивал каждую букву моего имени. Он обнял меня и прижал к широкой груди. — Добро пожаловать домой.

Испуганная, одинокая, четырехлетняя Валентина просто растаяла в его объятиях и приняла все, что он предложил.

С тех пор, уже почти девятнадцать лет, это был мой дом, а он — мой Папа. И сейчас мое сердце болезненно сжимается, когда я думаю о нем.

Это самое далекое место от дома, куда мы с Адри когда-либо выбирались. В качестве подарка на выпускной мы попросили у Папы девичник в Лондоне. Он согласился, как всегда готовый исполнить любое наше желание, даже несмотря на недовольное ворчание Тьяго, нашего старшего брата, что это «небезопасно».

Папа — глава картеля да Сильва, крупнейшей преступной организации в Южной Америке, но ни я, ни Адриана в делах картеля не участвуем, так что сделали то, что сделали бы любые сестры, — велели брату не лезть не в свое дело.

— Две минуты! — кричит Адри. — Черт.

Встревоженная тихим возгласом, захожу в ее комнату. Она сидит на полу, скрестив ноги, и держится за руку.

— Что случилось? — спрашиваю я. — Ты в порядке?

— Ничего серьезного, не волнуйся. Я просто обожглась утюжком для волос, — Адри устало машет рукой в сторону своей головы и вздыхает. — Пыталась укротить пушистость. Эта дурацкая влажность…

Я иду в ванную и достаю нашу импровизированную аптечку, копаюсь в ней, пока не нахожу мазь с антибиотиком. Аккуратно выдавливаю немного и наношу на розовый ожог на ее безымянном пальце.

— Как ты умудрилась обжечься именно здесь?

— Я отвлеклась, — признается она, указывая на раскрытую перед ней книгу. — Читала про экологию растений, — добавляет с виноватой улыбкой.

Я смеюсь.

— Ты же помнишь, что мы уже выпустились? Больше не надо учиться.

— В этом-то и кайф, теперь я учусь потому что хочу!

Завидую ее увлеченности и той уверенности, с которой она выбрала свой путь.

Всю жизнь Адри была одержима природой, всем, что связано с растениями. Когда она решила изучать ботанику, никто не удивился. За последние четыре года она действительно преуспела.

А я, как и все, кто не знал, чего хотят от жизни, изучала маркетинг. Мне нравились занятия, оценки были хорошие, но не могу сказать, что чувствовала страсть к воронке продаж.

Я с нетерпением жду следующего этапа нашей жизни. Мы теперь по-настоящему взрослые, и, может, наконец найду свое призвание.

— Пошли, Адри. Я готова.

— Правда? — Она хлопает в ладоши от радости. — Я уже собрала пару полотенец и всякие нужные мелочи, но нам стоит заскочить в Waitrose и взять чего-нибудь вкусненького.

— Обязательно возьмем их сырные палочки! — кричу через плечо, пока мы выходим в коридор.

— Обожаю, что ты уже знаешь, какие тут лучшие снеки, хотя мы здесь всего две неде…

Очень громкий, и очень узнаваемый раскат грома прерывает ее.

Я поворачиваюсь к Адриане: — Это что, гром?

— Нет, — она решительно качает головой. — Нет.

Мы заворачиваем за угол в гостиную, где через окно видим, что кратковременное солнце исчезло, его сменила проливная стена дождя и серое небо, к которому мы уже успели привыкнуть.

— Неееет, — стонет Адри, отчаянно прижав лицо к стеклу. — Наши планы на пикник… — горестно вздыхает она.

Я падаю обратно на диван, достаю телефон и открываю приложение с прогнозом погоды.

— Сходим завтра. Тут пишут, что с утра будет ясно.