Чтение онлайн

Лежа на спине, соблазнительно провожу руками по телу, от груди до живота и между разведенными ногами.

Когда репетировала эту часть номера, я планировала смотреть прямо в глаза Гвидо и сделать момент еще более чувственным. Но смотреть в эти жадные, изумрудно-зеленые глаза в десятки раз сложнее. Мне приходится собрать всю силу воли, чтобы удержать взгляд, особенно когда он подается вперед, упираясь локтями в колени, сцепив руки перед собой.

Он не отводит взгляд.

Совсем.

Хотя мои ноги разведены, а руки двигаются у самого края трусиков, он смотрит не туда. Не туда, куда смотрел бы любой другой мужчина.

Он смотрит мне в глаза.

Смотрит, как охотник на жертву, за секунду до выстрела.

Как будто уже решил, что съест меня на обед.

В его гипнотизирующем взгляде есть что-то невероятно интимное. Мне кажется, будто я уже когда-то смотрела в эти глаза. Будто между нами уже был какой-то момент в прошлом. Это единственное объяснение тому, как он может заглянуть так глубоко внутрь всего лишь одним взглядом.

Жаль только, что внутри он найдет лишь пустоту и холод.

Встав на колени, я снова поворачиваюсь к нему спиной и начинаю вызывающе покачивать бедрами. Движение вульгарное, непристойное, и щеки тут же вспыхивают от стыда. Но я должна заставить его поверить, что чувствую себя абсолютно уверенно. Что мне не впервой раздеваться перед кем-то. Я выкладываюсь на все сто, и молюсь, чтобы он купился.

Прогибаюсь в пояснице, выпячивая задницу как можно сильнее, и издаю громкий, хриплый стон.

Раздается скрежет металла по дереву, и в следующий момент рука хватает меня за волосы, дергая назад с такой силой, что я теряю равновесие.

Вздрагиваю, с тихим всхлипом. Мой взгляд встречается с парой разъяренных глаз.

Только они уже не зеленые. Они черные, как у кружащей акулы, и все их внимание приковано ко мне.

Валентина

Глухое, первобытное рычание вырывается у него из горла.

— Ты не будешь танцевать здесь, — заявляет он.

Мои губы приоткрываются от шока. Его взгляд падает на мой рот и задерживается там.

— Почему?

Я вздрагиваю, когда рука спереди обхватывает мое горло, сжимая его. Сильные пальцы словно ожерелье, держат меня в полном подчинении. Иллюзия безобидности, которую он до этого проецировал, исчезла без следа, уступив место темной версии.

В его черных, как обсидиан, глазах бушует водоворот эмоций.

Гнев. Голод.

Желание.

И искра опасности, когда повторяет: — Ты не будешь здесь танцевать.

Я облизываю губы.

— Тебе понравилось. Тебе понравилось, как я танцую.

— Нет.

В образе, который играю, я осмеливаюсь на то, на что настоящая Валентина никогда бы не решилась. Но Мисти? Ее это даже не смущает.

Тянусь и прижимаю ладонь к паху, поверх брюк. К его очень твердому члену.

Он дергается под моей рукой, и мои щеки вспыхивают в ответ.

— Он говорит, что тебе понравилось, — парирую я.

Его верхняя губа чуть приподнимается, взгляд скользит по моему лицу. Голос становится еще ниже.

— Осторожно, — предупреждает он, крепче сжимая мои волосы.

Это слово вибрирует на его губах, будто падая мне прямо в ухо.

— Тебе понравилось, — повторяю, убирая руку. — Я честно заслужила эту работу.

— Я сказал нет.

Во мне закипает раздражение. Я не понимаю. Ему очевидно понравилось то, что я делала.

— Почему?

— Я не обязан тебе объяснять.

Раздражение перерастает в гнев. Я слишком много вложила в этот план. Слишком долго шла к этому, чтобы позволить какому-то незнакомцу встать у меня на пути.

— Тогда я пойду танцевать в другое место, — бросаю, вызывающе поднимая подбородок, насколько позволяет его рука, все еще сжимающая мою шею. — Говорят, в Tanta сейчас как раз набирают девушек.

Tanta самый крупный и прибыльный клуб картеля. Надеюсь, что угроза уйти к конкурентам Firenze его заденет.

Я пытаюсь встать, но его рука сжимает мое горло сильнее, почти перекрывая кислород. Это четкое предупреждение, но я не отступаю. Он не понимает, что готова рискнуть жизнью, лишь бы получить эту работу. И что хуже всего, это давление мне нравится.

Мои веки дрожат, закрываются. Я пытаюсь подавить физическую реакцию на его грубость, но чем больше борюсь с этим, тем сильнее она становится.

Когда открываю глаза, наши взгляды сталкиваются. Его зрачки расширены, в глазах тлеет ярость. Моя угроза не осталась без внимания. Какая бы ни была у него причина не пускать меня на сцену Firenze, он явно не хочет видеть меня нигде больше.

— Назови свое имя, — требует он.

Его лицо словно высечено из гранита, предупреждая не лгать снова. Но назвать свое настоящее имя, значит поставить под угрозу свою жизнь.

— Мелоди.

Мелоди Мартинес. Это имя я использовала для фальшивого удостоверения и банковского счета, которые помог достать Хоакин. Сначала он отказался, говоря, что Тьяго его убьет, когда узнает. Но потом все же уступил, устав от моих уговоров.

Его челюсть дергается. Несколько долгих секунд молчит. Я начинаю верить, что он мне поверил… Пока его палец не перемещается с горла к нижней губе. С виду — ласка. На деле — угроза.

Его слова только подчеркивают это: — Ты очень красивая… лгунья, Мелоди.

По коже прокатывается волна пустоты и холода. Он почувствовал, как участился мой пульс, когда соврала.

С вызовом смотрю на него.

— Я не лгу.

Его губы растягивает мрачная улыбка.

— Ты хоть понимаешь, куда пришла?

У меня кружится голова от резкой смены темы. Он говорит не о клубе. Он спрашивает, знаю ли я, что скрывается за его фасадом.

— Да, — тихо отвечаю я.

И внезапно на меня накатывает мощная, неожиданная волна печали. Как бы я хотела дать тот же ответ полтора года назад. Тогда Адриана была бы жива.