Чтение онлайн

Меня атакуют видения, как я привязываю ее руки к спинке кровати и медленно трахаю, чтобы наказать за дерзость.

— Ты собираешься сказать мне, кто ты? — спрашиваю я.

— Я стриптизерша, ищущая работу.

Мой взгляд мгновенно становится жестче.

— Назови свое имя, или прослушивание закончено.

Ее язык упирается в щеку, пока она разглядывает меня.

— Я Мисти.

— Мисти, — сухо повторяю я.

— Все верно.

— Я имел в виду настоящее имя.

— А откуда ты знаешь, что это не мое настоящее имя?

— Если только тебя не планировали отдать в стриптиз, но сомневаюсь, что мать назвала тебя так при рождении.

— Может, и назвала, — парирует она. — Может, стриптиз — это семейный бизнес. Может, я стриптизерша в третьем поколении, и ты только что оскорбил всю мою династию.

Я усмехаюсь. Облокачиваюсь на спинку кресла, сжимая подлокотники, и напряжение постепенно покидает мое тело.

Легким жестом указываю на сцену: — Тогда покажи мне.

В ее глазах мелькает первый проблеск неуверенности. Я видел достаточно танцовщиц, чтобы отличить настоящую от фальшивки.

И вот она — нужная мне подсказка.

— Прости? — спрашивает она.

Я знаю две вещи наверняка.

Во-первых, эта девушка вовсе не стриптизерша. Более того, возможно, она вообще не умеет танцевать.

— Покажи мне, насколько ты хороша в семейном бизнесе, Мисти, — хрипло усмехаюсь, кивая на сцену. — Раздевайся.

И во-вторых…

Она, черт возьми, меня не помнит.

Валентина

Жар разливается внизу живота, когда его губы обвивают этот единственный приказ. Он улыбается, и по моему позвоночнику пробегает сокрушительная дрожь.

С того момента, как он пошел за мной в Firenze, я постоянно на шаг позади.

Мой план был четким. Я потратила недели на подготовку — начала с того, что подружилась с одним из солдат мафии, добилась его расположения, и в конце концов он порекомендовал меня Гвидо как танцовщицу.

Дальше я до бесконечности репетировала, что говорить, что делать. План был безупречным. Железобетонным. Все должно было закончиться тем, что получу эту работу и попаду внутрь, ближе к самым влиятельным членам семьи Леоне. Тем, кто стоит за убийством Адрианы.

У меня не было конкретного плана, когда окажусь под прикрытием. Я собиралась оставаться столько, сколько потребуется, чтобы выяснить, кто из Леоне убил ее, и отомстить.

Но пока все летит к черту, и сама идея моего проникновения оказывается под угрозой, если я срочно не найду способ все исправить.

Этот раздражающе красивый ублюдок с легкостью отстранил и встречающего на входе, и Гвидо, а затем взял мое прослушивание под свой контроль, будто у него были на это все полномочия. Судя по реакции Амадео, он и правда кто-то важный в организации. А значит, очень вероятно, что он связан с Леоне. И это мгновенно заставляет насторожиться.

Кем бы ни был, он ведет себя непредсказуемо. Я не могу его прочитать, не могу адаптироваться под то, чего он хочет. А самое тревожное — я никак не могу сдержать себя. Едва он открывает рот, в моей голове тут же рождаются острые ответы. Молчать, черт возьми, похоже не в моих силах на данный момент.

— Чего ты ждешь? — мурлычет он. — Танцуй для меня.

— Без музыки? Может, я и потомственная стриптизерша, но даже у меня есть границы.

Он усмехается. Тепло. Обольстительно. И, черт побери, я замечаю это. Ненавижу, что замечаю.

Он касается экрана телефона, и из динамиков начинают доноситься первые аккорды чувственной, томной мелодии, которую не узнаю.

Я закрываю глаза. Несколько секунд просто слушаю ритм. Когда мне кажется, что я его уловила, начинаю покачиваться в такт.

Сначала медленно, едва двигая телом. Затем смелее, увереннее, пока песня будто не проникает в кровь, сливаясь со мной.

Плавно поднимаю руки над головой, поворачиваюсь к нему спиной и начинаю покачивать бедрами в такт музыке. Отстегиваю заколку на затылке — волосы распадаются по спине густой, блестящей волной, доходящей почти до самой задницы.

Позади раздается сдавленный звук, но я не замечаю, находясь в трансе. Провожу руками по волосам, слегка приподнимая их, пока медленно приседаю. Оставаясь внизу, начинаю трясти бедрами, как только ритм становится быстрее.

Я не профессиональная танцовщица. Но я колумбийка. И этот вид соблазнения через движение у меня в крови. Может, я не смогу поразить его техникой, но устрою шоу, от которого он не сможет отвести взгляд.

Гарантирую.

Оставаясь низко к полу, раздвигаю ноги в стороны, сажусь на шпагат. Опускаюсь вперед, так что живот касается сцены, и продолжаю двигаться, пока грудь не прижимается к полу.

Находясь в этой позиции, приподнимаю бедра всего на несколько сантиметров и начинаю тверк. Технически я вполне способна заставить ягодицы трястись, и использую этот когда-то строго засекреченный фокус, чтобы оставить впечатление, которое он точно не забудет.

Я не вижу его с этой точки, но мне не нужно сидеть на его месте, чтобы понимать, что выгляжу сейчас невероятно.

Сводя и разводя колени снова и снова, двигаюсь назад, к самому краю сцены. Я заранее репетировала, как подчеркнуть свои лучшие стороны, и сейчас моя задница занимает центр внимания.

Не удержавшись, бросаю взгляд через плечо, меняя позицию. Судья моего прослушивания сидит с каменным лицом, челюсть сжата так крепко, что кажется, будто легкий ветерок может ее сломать. Он выглядит так, будто хочет быть не только судьей, но и присяжным, и палачом, просто потому, что я осмелилась устроить такое шоу.

Но его глаза… его глаза впились в мою задницу с такой откровенной, необузданной жаждой, что он выглядит, как дикарь.

Этот взгляд сбивает с толку, и я на долю секунды теряю темп. Вместо запланированного движения с глухим стуком перекатываюсь на спину.

Я стараюсь отыграть это как можно лучше и плавно возвращаюсь к своему выступлению, надеясь, что он не заметил мою ошибку. Волна тошноты подкатывает к горлу. Если я не получу эту работу из-за этой оплошности…

Проглотив тошноту, заставляю себя успокоить дыхание и сосредоточиться на завершении выступления.