Чтение онлайн

— Ты идешь? — спрашиваю я.

Сырое, животное желание толкает его вперед. Он преодолевает расстояние за секунду и резко притягивает меня к себе. Его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю вдохнуть. Он яростно целует меня, словно намеревается не исследовать, а завоевать. Уже через несколько мгновений у меня кружится голова, и я цепляюсь за него с той же отчаянной жаждой.

Когда он отстраняется, мы оба тяжело дышим.

— Что это было? — выдыхаю сквозь распухшие губы.

Не отрывая глаз от моего рта, он хрипло говорит: — Я хотел попробовать, как звучит твой смех.

Я сглатываю.

— Ну и? Каков он на вкус?

Его полуприкрытые глаза встречаются с моими.

— Ты и так знаешь ответ.

Как мой.

Вот только я не его, правда? У него есть неве...

Позади раздается звуковой сигнал машины, разбивая мои мысли, которые начали стремительно уходить в опасную глубину. Я благодарна за это возвращение в реальность… из чего бы это ни было. Разворачиваюсь и иду к машине, садясь на пассажирском сиденье.

Дверь едва успевает закрыться за мной, как тут же снова распахивается и появляется Маттео.

— Что ты…? — Он наклоняется, подхватывает меня на руки и вытаскивает из машины. — Эй!

Он ставит меня на ноги рядом с собой и закрывает дверь.

— Какого черта…

Он снова открывает дверь и слегка наклоняет голову, жестом приглашая меня сесть.

Я уставилась на него.

— Ты что, клинически нездоров?

— Это я открываю тебе дверь, — легко отвечает он. — Больше так не делай, cara.

— Ты… ты… — заикаюсь от возмущения.

— Милый? — подсказывает он.

— Властный.7

— Все, что я услышал — «медвежонок», а они такие лапочки. Я так и знал. Скажи, что я милый. Сейчас же.

Не могу поверить, что этот человек второй по значимости в Итальянской мафии и будущий король Преступного мира.

Хотя… пожалуй, могу.

Я могу в это поверить, потому что уже видела его темную сторону. Безжалостную, не знающую пощады, которая проявляется, когда он на чем-то зацикливается и идет напролом. Именно эта сторона выходит наружу каждый раз, когда он общается со своим братом.

Но есть и другая версия, полная противоположность всему, что я знаю и во что верю, когда речь заходит о Леоне. Версия, которая просто хочет открывать передо мной двери, обнимать меня и защищать. А ведь еще совсем недавно мы пытались убить друг друга.

Я снова сажусь в машину.

— Если ты порвешь швы, я позволю тебе истечь кровью. Медленно и мучительно, — язвлю я.

Его смех — последнее, что слышу перед тем, как он захлопывает дверь, а потом садится за руль.

— Странно, а пару часов назад ты уверяла, что это «просто царапина».

Скрещиваю руки на груди и демонстративно смотрю в окно, пока он выезжает с парковки.

— Может, пуля задела артерию, и ты уже умираешь от внутреннего кровотечения.

— Теперь, когда ты это сказала… — протягивает он, — я действительно чувствую легкое головокружение.

Резко поворачиваю голову, прищурившись, чтобы рассмотреть его лицо. Он не выглядит бледным, не дрожит, на лбу нет ни капли пота, но на губах расползается самодовольная улыбка.

Я щурюсь еще сильнее.

— Ты не такой уж и смешной, как сам о себе думаешь.

Маттео держит одну руку на руле, запястье лежит небрежно, но в этом движении есть какая-то естественная мужественность и притягательность.

Он бросает на меня свою фирменную обаятельную улыбку.

— Позволю себе не согласиться.

Есть такие люди, которые необъяснимо притягивают к себе. Это в их ауре, в том, как из них сочится уверенность и напор. Маттео из их числа. От него невозможно отвести глаз, не говоря уже о том, чтобы держаться подальше.

Его взгляд скользит ко мне. Когда он замечает, что смотрю на него, улыбка растворяется, превращаясь во что-то мягкое. Во что-то, что ощущается значимым.

Во что-то, что определенно уже не просто игра.

Мы же только что обсуждали все это, меньше пятнадцати минут назад.

Черт.

Он тянется через консоль. Наблюдаю, словно нахожусь вне собственного тела, как переплетает пальцы с моими и сжимает руку у меня на коленях. Он смотрит вперед на дорогу, с таким спокойствием на лице, будто это самое естественное для него.

Выдергиваю руку, сжимаю в кулак, стараясь не обращать внимания на то, как пальцы все еще покалывают от его прикосновения.

Маттео, похоже, не удивлен, что я отстранилась.

— Ты не хочешь держать меня за руку?

— Это слишком интимно.

Его челюсть резко дергается, зубы скрежещут друг о друга, а потом все лицо замирает в жесткой маске.

— Ты хотя бы скажешь мне свое настоящее имя? — наконец спрашивает он.

Сердце болезненно сжимается. Он знает мое имя, просто не верит. Не уверена, почему сказала ему правду в тот день. Это была моя первая осечка с ним. Трещина, через которую позволила частичке старой себя просочиться.

Сейчас я изо всех сил пытаюсь затолкать эту часть себя обратно, закрыть и сделать вид, что ее никогда не было. А он, наоборот, делает все возможное, чтобы распахнуть шире и обосноваться среди израненных обломков моей души.

— Я бы не стала возлагать слишком большие надежды, — бросаю я.

Рука Маттео ложится мне на бедро чуть выше колена, и сжимает его. От прикосновения по моему телу проносится разряд удовольствия, точно удар тока, прямо в промежность.

— Слишком длинное, — говорит он.

— Что? — поворачиваюсь к нему. — Что ты имеешь в виду?

— «Валентина» — слишком много слогов, — объясняет он. — Такое чувство, будто я тебя все время отчитываю. Пока ты не начнешь быть со мной честной, тебе нужно прозвище.

— Ты не имеешь права просто взять и придумать мне прозвище.

— Я собираюсь трахать тебя каждую ночь, — его взгляд становится таким тяжелым, что прикусываю губу, лишь бы не застонать. — Думаю, это дает мне право называть тебя, как я хочу. Как насчет Вэл?