Чтение онлайн

— А если мы пообещаем сохранить тебе жизнь? — голос дрожит от боли и отчаяния, она срывается и Рокко это чувствует.

— Ты хочешь знать, где я закопал твою подружку?

Она опускается на колени рядом с ним, сжимая фотографию так сильно, что та мнется.

— Да.

В его глазах загорается жестокий блеск. Даже сейчас, истекая кровью от полдюжины пуль, он все равно выбирает зло.

Я опускаю пистолет в кобуру.

— Если спасешь меня, я расскажу, — говорит он.

Подхожу, хватаю Валентину за плечи и поднимаю ее на ноги.

— Что… — она восклицает, отступая вместе со мной. — Что ты делаешь? — Глаза бешено мечутся. — Он собирался сказать мне, где ее тело!

— Нет. Не собирался.

— Но он только что…

— Он врет, cara, — тихо говорю я. Если бы не эмоции, она бы сама это увидела. — Он никогда не скажет, где она, теперь, когда понял, как много это для тебя значит.

— Он скажет… он обязан… — она качает головой, толкает меня в грудь, не желая слышать. — Он обязан!

Она пытается обойти меня, но я снова встаю у нее на пути. Ее стеклянные глаза вновь поднимаются к моим.

— Он обязан!

Я беру ее лицо в ладони, наклоняюсь заглядывая в глаза, чтобы она увидела правду в моих.

— Если бы я хоть на один процент верил, что он скажет правду, то сам бы отвез его в больницу. Сделал бы все, чтобы спасти его. И потом понес бы последствия за то, что с ним сделал. Но он просто играет с тобой, Лени. Он дает тебе надежду, чтобы потом отнять ее и наслаждаться твоей болью. Он питается этим. Поверь мне.

— Нет… — выдыхает она с надрывом.

— Мне жаль. Я бы хотел, чтобы все было иначе…

— Твоя подружка визжала, пока я перерезал ей глотку, — хрипло выкрикивает Рокко за моей спиной.

Лицо Валентины искажается, будто трескается изнутри. Ее черты скручиваются в гримасе душевной боли. Мое сердце, словно в мясорубке, когда вижу, как она ломается прямо передо мной.

Я разворачиваюсь к нему, не дожидаясь, пока он закончит, и рычу: — Заткнись, черт возьми!

— Она звала мамочку и папочку, даже когда из нее фонтаном хлестала кровь. Ее было так много. Это было охуенно.

Я прикрываю уши Валентины ладонями, при этом шепчу губами, чтобы она прочитала по ним: — Не слушай его.

Слезы текут по ее щекам. Она дышит неровно, будто в шаге от панической атаки. Я хочу залезть к ней в грудь и дышать за нее. Залезть в ее разум и вырвать оттуда всю боль. Сделать все, что угодно, лишь бы помочь.

— Я справлюсь, — говорит она, убирая мои руки. — Я могу выслушать каждую мерзость, если это поможет узнать, где она. Может, только так он и заговорит.

За спиной слышится глухой хрип Рокко. При таком кровотечении ему осталось недолго. Вероятно, меньше часа.

— Нет.

— Но…

— Я сам вырежу это из него, cara. Я сделаю с ним такое, что то, что он сделал с Адрианой, покажется ему курортом. Я разберу его по кусочкам, пока он не расскажет все. Все, что ты хочешь знать. Обещаю. Но я не могу…

— Не проси меня уйти, — перебивает она. — Я остаюсь.

Все внутри меня хочет сказать ей — уходи. Но по тому взгляду, что сверкает у нее в глазах, я понимаю: у меня больше шансов уговорить ее подождать на Луне.

Внезапно глаза Валентины отрываются от моего лица, устремляясь за плечо, и расширяются от ужаса. Лицо Валентины моментально бледнеет, теряя цвет, и из ее горла вырывается испуганный крик.

Я оборачиваюсь. Рокко сидит, оживший от последнего всплеска адреналина. Его пальцы уже тянутся к пистолету, спрятанному у щиколотки.

Я опаздываю. Драгоценные секунды уже потеряны. Он поднимает оружие, его лицо искажает триумфальное безумие. Я не успеваю ничего, кроме как расправить руки и заслонить собой Валентину.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. У меня этого не происходит. Нет страха за себя. Никогда и не было. Только за нее. За Валентину. И за то, что с ней сделают, когда меня не станет.

Что-то острое пролетает мимо моего уха, рассекая воздух со зловещим свистом. Сначала думаю, что это пуля. Но объект летит от нас, а не в нашу сторону.

Серебристая вспышка вращается в воздухе и в следующую секунду вонзается прямо в горло Рокко.

Удар такой силы, что прерывает его движение. Он замирает, будто замороженный. Его глаза распахиваются, рот открывается, и из глотки вырывается хрип, когда нож прошел сквозь трахею.

Он падает назад. Пальцы разжимаются. Пистолет отлетает в сторону. Последний хриплый булькающий звук, и над нами воцаряется мертвая тишина.

Без особого шума, так же жалко, как и жил, умирает мой старший брат — наследник Итальянской мафии.

Я поворачиваюсь, вижу Валентину слева от себя. Она вышла из-за моей спины. Стоит, как статуя. Рука вытянута вперед, пальцы растопырены, будто ищут в воздухе вес ножа, который секунду назад был сжат между ее большим и указательным пальцем.

На лице Валентины все еще читается паника, сырая, необузданная, та, что толкает на действия быстрее, чем включается разум. Она среагировала молниеносно, без малейшего колебания, раньше, чем кто-либо из нас успел подумать. Решение, принятое за долю секунды, чтобы опередить Рокко, у которого было преимущество.

Она выглядит величественно, словно выкована из смелости и ярости. Королева-воительница. Равная мне. Во всем.

И все же, не уверен, достоин ли я быть рядом с ней… даже если бы у меня был выбор.

Она смотрит на меня, и в ее взгляде появляется облегчение, когда видит, что я цел. На губах медленно появляется улыбка.

Но длится это всего миг.

Ее лицо искажается, брови сдвигаются, глаза расширяются от ужаса. За этим облегчением, словно из тени, выходит понимание того, что она сделала.

Что она была вынуждена сделать.

Рука медленно опускается. Голова следом. Вторая рука раскрывается, и в ней — фотография Адрианы. Смотрит на нее в тишине, рассеянно и нежно разглаживая мятую бумагу.

Она убила Рокко, чтобы спасти меня. Убила его и этим уничтожила шанс получить ответы, которые мог дать только он.

Подрагивает подбородок, и вдруг ее лицо искажается от муки, которую невозможно описать словами. Плечи опускаются, она оседает на корточки и, всхлипнув, зарывается лицом в ладони с криком полным боли.